Чтение онлайн

Буржуазное общество основано на капитал, а этот послдній является в форм денег; но, чтобы замаскировать ту исключительную роль, которую он играет в производств и обмн, политико-экономы включают в понятіе о капитале все. Человк, который женится и производит на свт дтей, затрачивает капитал, но вмст с тм и создает его вновь, потому что ребенок, когда он выростет, сдлается в свою очередь капиталом! Мышечная сила, которую рабочій тратит в производств есть капитал! Замтим, что помимо своих рук рабочіе всегда вносят в свою работу – какова бы она ни была – и извстное количество умственнаго труда, часто превышающее соотвтственный труд предпринимателя; но так как, в таком случа, пришлось бы считать на долю рабочих двойную пропорцію капитала, а это стеснило бы политико-экономов в их разсчетах, то они и обходят этот факт молчаніем.

Но так как сведеніем всей человческой дятельности на понятіе о капитал все таки нельзя объяснить происхожденіе капитала, то они и изобрли слдующее: «капитал – это та доля пріобртеннаго трудом, которую предусмотрительные люди не потребили сразу, а сберегли в виду будущих потребностей. » И вот здсь-то интересно сдлать нкоторый разсчет.

Всякій капитал, пущенный в оборот, говорят политико-экономы, должен принести: 1) извстную сумму, равную затраченной, чтобы цликом возстановиться, и 2) извстную прибыль, представляющую как бы страховую премію за риск, которому подвергается капитал. А так как рабочій, которому платят за его труд, ничм не рискует, то он имет право лишь на первую долю, которая даст ему возможность возмстить потраченный им капитал, т. е. питаться, одваться, имть помщеніе и вообще возстановлять свои силы. Имть дтей он должен не больше, чм позволяет ему избыток его заработка.

Что же касается хозяина, то это – дло совсм другое. Он вносит прежде всего первоначальный капитал, который идет на плату рабочим и на необходимыя покупки и представляет собою сумму тх удовольствій, которых он лишал себя в прошлом. Как и капитал рабочаго, этот капитал должен прежде всего возстановить самого себя и кром того принести еще страховую премію за риск; эта премія составит прибыль эксплуататора. Кром того, если дло идет о промышленном предпріятіи, то в него вкладывается еще и стоимость построек и машин, которая также должна вернуться капиталисту и принести ему страховую премію. Мало того: его ум, тоже представляет собою капитал, и капитал не малый. Капиталист должен сумть выгодно помстить свой капитал, должен умть управлять своими длами и самим собою узнавать, какіе предметы выгодне производить, гд существует на них спрос и т. под. Этот третій капитал тоже должен быть возвращен ему из его предпріятія. Прибавьте к этому, что, если предприниматель – инженер, ученый, врач, то вознагражденіе должно быть еще гораздо больше, потому что для образованія этого капитала потребовалось много затрат, а слдовательно, и возстановленіе его стоит дороже.

Затм, раз только это тонкое различіе между различными элементами, участвующими в производств, установлено, то существующее распредленіе оказывается вполн справедливым: капиталист получает свои три доли из общаго продукта – вот и все. Вдь рабочій получил свою часть, чего же ему еще нужно? Пусть тоже сберегает, а затм вложит свои сбереженія в какое-нибудь промышленное предпріятіе; тогда он тоже будет получать тройную долю. Если он хочет чего-нибудь добиться, пусть прежде всего научится ограничивать себя! Пусть не тратит безсмысленно своих денег по кабакам! Пусть не производит на свт так много дтей! Борьба тяжела и человк должен умть отказывать себ в удовольствіях в настоящем, если хочет увеличить их в будущем!

Ршаются ли господа экономисты, толкующіе нам об ум капиталистов, утверждать, что тот, кто наживает милліоны биржевой игрой, спекуляціями и монопольным захватом, тратит в милліон большую умственную силу, чм – я не говорю уже рабочій, котораго можно считать артистом своего дла, – но даже самый простой рабочій, в самом обыденном ремесл? Возьмите любого рабочаго – из тх, кому судьба наиболе благопріятствует, кто получает сравнительно хорошую заработную плату, никогда не остается без работы, никогда не болет. Сможет ли этот рабочій жить той широкой жизнью, которою должны были бы пользоваться вс, сможет ли он удовлетворять, продолжая работать, всм своим физическим и умственным потребностям? Да что об этом говорить: он не сможет удовлетворить даже сотой доли своих потребностей, если даже он будут у него самыя ограниченныя, а если он захочет сберечь себ хоть что-нибудь на старость, то ему придется еще больше сокращать их. И все таки, как бы он ни был бережлив, ему никогда не удастся скопить столько, чтобы имть возможность жить не работая. Сбереженій, сдланных в производительную пору его жизни, едва хватит на пополненіе того дефицита, который принесет с собою старость – если только он не получит наслдства или, вообще, в его жизни не произойдет какой-нибудь счастливый случай, не имющій ничего общаго с трудом.

А сколько на одного такого привиллегированнаго рабочаго приходится бдняков, никогда не имющих возможности утолить свой голод! Развитіе машин дает возможность эксплуататорам уменьшить свои рабочій персонал; безработных рабочих, которые понижают заработную плату и увеличивают безработицу, становится все больше и больше; кром того, заработок уменьшается еще вслдствіе болзней, так что, в конце концов, рабочій, пользующійся достатком, все больше и больше обращается в ми: он не только не может разсчитывать выбраться из нужды, но если буржуазное общество продержится еще долго, ему предстоит все глубже и глубже погружаться в нее.

Представим себ теперь случай, когда такой достаточный рабочій, вмсто того чтобы продолжать откладывать свои сбереженія в вид денег, заводит, накопив нкоторую сумму, собственное предпріятіе. Это точно также длается все мене и мене осуществимым, потому что примненіе машин требует соединенія очень больших капиталов и не дает возможности существовать отдльному предпринимателю; но допустим, что это возможно и что наш самостоятельный рабочій-хозяин работает один. Если политико-экономы правы, говоря, что всякая человческая способность представляет собою капитал, вложенный в предпріятіе и обогащающій ея обладателя, то мы видим здсь человка, вложившаго и денежный капитал, и капитал в вид рабочей силы, и капитал умственный; а так как ему при этом не с км длиться, то очевидно его капитал должен скоро удесятериться, а сам он – сдлаться милліонером.

В дйствительности же рабочих, которые бы работали одни, сами на себя, почти не существует, а мелкій хозяин, нанимающій двух или трех человк, живет лишь очень немногим лучше своих рабочих, причем он должен работать столько же, как и они, если не больше, потому что ему постоянно грозят различные платежи; он не может разсчитывать ни на какое улучшеніе своего положенія и должен считать себя счастливым, если ему удастся удержаться на высот своего сравнительнаго благосостоянія и избгнуть банкротства. Большіе доходы, крупныя состоянія, широкая жизнь составляют привиллегію только крупных собственников, крупных акціонеров, крупных фабрикантов, крупных спекуляторов, которые сами не работают, а нанимают цлыя сотни рабочих. Это ясно показывает, что капитал – дйствительно накопленный труд, но только труд других, собравшійся в руках одного грабителя.

Самым лучшим доказательством основного недостатка нашей общественной организаціи является тот факт, что машины – этот величайшій шаг вперед, результат всх накопленных знаній, переходивших из поколнія в поколніе, машины, которыя должны были бы пойти на пользу всх человческих существ, которым он облегчают жизнь, увеличивая их производительную силу и уменьшая труд – в дйствительности приносят рабочим только усиленіе их нужды и лишенія. Из употребленія машин извлекают пользу одни капиталисты, потому что машины дают им возможность сокращать рабочій персонал и, кром того, вслдствіе розни, устанавливающейся благодаря безработиц между занятыми и незанятыми рабочими, понижают заработок первых, так как нужда заставляет их соглашаться на всякую предложенную плату, даже если она ниже суммы, необходимой для пропитанія их самих и их семьи. Так называемые естественные законы оказываются, таким образом, нарушенными благодаря их же собственному дйствію, а это показывает, что если даже это и «законы», то, во всяком случа, не законы «естественные».

С другой стороны, очевидно и то, что при всх своих капиталах, при всх своих машинах, капиталисты не могли бы ровно ничего производить без помощи рабочих, тогда как рабочіе, если бы они согласились между собою и соединили свои силы, могли бы отлично обходиться без капиталистов. Но дло не в том. Мы хотим сдлать из сказаннаго только тот вывод, что раз капиталисты не могут ничего достигнуть без помощи рабочих, то из этого слдует, что самым важным фактором в производств являются именно эти послдніе и что им должна была бы доставаться наибольшая доля продукта. Отчего же происходит, что эта доля идет, наоборот, капиталистам, что чм меньше они работают, тм больше получают, тогда как рабочіе чм больше производят, тм больше усиливают безработицу и уменьшают свои шансы стать потребителями? Каким образом происходит, что чм больше магазины ломятся под тяжестью продуктов, тм больше производители умирают с голоду, и что, богатство, которое должно было бы быть источником всеобщаго довольства, становится, наоборот, причиной бдности того, кто его создал?

Из сказаннаго мы видим, что частная собственность доступна только для того, кто эксплуатирует других. Исторія человчества показывает нам, что эта форма собственности не существовала в первых человческих обществах, а начала выдляться из общей собственности рода или клана лишь на гораздо боле поздней ступени эволюціи – одновременно с выдленіем семьи из первоначальнаго смшенія полов. Это, конечно, не могло бы считаться аргументом против ея законности, если бы только она не была основана на произвол; мы хотим только показать этим, как мало цны имют аргументы защитников буржуазіи, утверждающих, что собственность существовала всегда в таком вид, как теперь.