Чтение онлайн

Салли покачал головой, его глаза сузились от досады.

— Подумай об этом, Нейт. В этом сундуке могло быть всё что угодно. Он мог быть набит семтексом или ещё чем. Можешь представить, как такой объём взрывчатки сдетонирует под городом? Мы так зациклились на самолётах, но никто не обращает внимания на…

Он замолчал, переводя дух. Виктор выглядел скорее злым, чем скорбящим, но Дрейк достаточно хорошо знал Салли, чтобы видеть, что он чувствует и то, и другое.

— Значит, сундук не был набит взрывчаткой? — рискнул предположить Дрейк.

Салли бросил на него тяжёлый взгляд.

— Я просто приводил пример. Но нет, не был. Хотя отреагировали так, будто был. Сотни поездов не пустили в город, тысячи людей эвакуировали. Транспортное управление вызвало антитеррористическую группу, а у полиции Нью-Йорка здесь была сапёрная команда. Собаки, натасканные на взрывчатку, ничего не учуяли, но с сундуком всё равно обращались так, будто он вот-вот взорвётся. Пара парней, что работают с этими собаками… один из них раньше тренировал их на поиск трупов, и он хорошо знает этот запах. Он сказал, что, по его мнению, в сундуке тело. Оказалось, он был прав.

Дрейк положил руку ему на плечо, он терпеть не мог наблюдать, как страдает его друг.

— Салли…

— Это был Лука, — сказал Виктор, его челюсти сжались, а в глазах сверкнул гнев. — Но не весь, Нейт. Без рук и без ног. Только туловище. Голову ему тоже отрезали, но она, по крайней мере, была в сундуке. Тот, кто его убил, ампутировал ему конечности не для того, чтобы его было труднее опознать, иначе бы они не положили его…

Салли запнулся. Усмехнувшись, он снова сунул сигару в рот и уставился на место за жёлтой лентой. Поезд через две платформы от них тронулся, громко лязгая колёсами, и Дрейк подумал, не наблюдает ли за ними до сих пор проводник. Он задавался вопросом, почему копы или ФБР ещё не набросились на них с вопросами, что они здесь делают. Если бы в сундуке оказалась взрывчатка, а не мёртвый друг Салли, они бы никогда не смогли сюда спуститься, чтобы их не остановили. Но убийство не привлекало такого же внимания.

При жизни Лука Хзуяк был археологом, профессором колледжа и коллекционером древностей. А ещё он был одним из старейших и самых дорогих друзей Виктора Салливана, человеком, который считал современное понимание истории такой же загадкой, как и грядущее завтра. Лука был известен тем, что выводил из себя коллег и работодателей, отказываясь мириться с общепринятыми версиями исторических событий, особенно касающихся древних времён. В последние годы он зарекомендовал себя как успешный автор спорных исторических книг, написанных доступным для широкой публики языком. Дрейк встречался с Лукой, может быть, раз десять, и тот ему очень нравился. Он мог живо представить себе озорное лицо этого человека и то, как он всегда поглаживал свою эспаньолку, словно какой-то мультяшный дьявол. Лука никогда не осуждал Салли за ту работу, которой они с Дрейком занимались, в основном потому, что считал, что самые значимые доказательства, способные оспорить версии историков, поступают от расхитителей гробниц и охотников за сокровищами.

— Мне жаль, Салли, — пробормотал Дрейк. — Такое не должно случаться ни с кем, а уж тем более с таким человеком, как Лука. Копы что-нибудь нарыли?

Дрейк не стал спрашивать, откуда у Салли информация о том, что тело было обнаружено. Было очевидно, что у него есть источник в полиции Нью-Йорка, что, в общем-то, не удивляло. У Салли, казалось, почти везде был свой собутыльник или приятель по азартным играм. Шесть лет назад они провели несколько дождливых недель в Бутане в поисках древних масок демонов и животных. В первый же день они пошли на рынок, чтобы найти что-нибудь, что укроет их от дождя, и человек, продававший козий сыр и вино, хлопнул Салли по спине и обнял его как давно потерянного брата. Когда парень отстранился, Дрейк заметил в его глазах настороженное подозрение. Они с Салли были друзьями, но не доверяли друг другу. Похоже, это была распространённая динамика в его отношениях, и она простиралась от Бутана до Соединённых Штатов и острова Пасхи. Дрейк доверял Салли, по крайней мере, в большинстве случаев, но одна из первых вещей, которым тот его научил, заключалась в том, что определённая доля недоверия полезна и поможет ему выжить.

Но контакт Салли в полиции Нью-Йорка не сильно помог.

— У них шиш с маслом, — хмыкнул Виктор.

Дрейк нахмурился, повернувшись, чтобы взглянуть на мерцающие лампы.

— Серьёзно? Это же Центральный вокзал. У них тут повсюду должны быть камеры.

— Конечно, они есть. Но это не значит, что все они работают. Когда бюджет урезан, приходится делать выбор и кое-что остаётся за бортом, — пробормотал Салли, снова повернувшись к нему. — Но у нас есть то, чего нет у копов.

— И что же?

Во взгляде Салли смешались боль и гордость.

— У нас есть Джада.

Дрейк и Салли сели на поезд-челнок, курсирующий между Центральным вокзалом и Таймс-сквер, а затем пересели в другой вагон метро, на этот раз направлявшийся на север. Они сидели молча, и Салли с опаской поглядывал на других пассажиров. Свет то и дело мигал, превращая царапины, оставленные на окнах вандалами, в причудливые шрамы. Сиденье под Дрейком было распорото, но это беспокоило его меньше, чем запах, пропитавший воздух — едва уловимые ароматы пота и мочи, словно призраки чьей-то застарелой вони. Вагон грохотал по рельсам, убаюкивающе раскачиваясь взад-вперёд, и это, возможно, и усыпило бы Дрейка в день, не омрачённый убийством.

Салли огляделся по сторонам; таким параноиком Дрейк его ещё никогда не видел.

— Что происходит, Салли? — тихо спросил Нейт. Он огляделся, чтобы проверить, не обратил ли на них кто-нибудь внимание — паранойя его друга была заразительной. Но это было нью-йоркское метро; как правило, люди здесь делали вид, что они одни в поезде. — Почему ты прячешь Джаду?

— Это была не моя идея, — пробормотал Салли, бросив на Дрейка резкий взгляд. — Она не станет говорить с копами, потому что боится закончить так же, как её отец.

— Она знает, кто это сделал? — с интересом спросил Нейт.

— Нет. Но, возможно, она знает, почему. А теперь заткнись. Скоро будем на месте.

Дрейк не стал спорить. Он видел, что убийство Луки напугало Салли. Если тот хотел перестраховаться, опасаясь, что Джада тоже может быть в опасности, Дрейк не винил его. Салли был крёстным отцом девушки и относился к этой роли серьёзно. После смерти Луки он сделал бы всё необходимое, чтобы девушка ни в чём не нуждалась.

Хотя она ведь уже не была девочкой, не так ли? Последний раз, когда Дрейк видел Ядранку Хзуяк, ей было одиннадцать или двенадцать лет. В последующие годы он смутно осознавал, что девочка растёт, и это происходило так далеко от поля его зрения, что сейчас ему было трудно представить Джаду взрослой. Лет пять или шесть назад они с Салли и Лукой ужинали в маленькой забегаловке в Сохо, которая, казалось, не менялась десятилетиями. За ужином Лука упомянул, что Джаде нравится в колледже, а значит, сейчас ей должно было быть около двадцати пяти. Но он никак не мог выбросить из головы образ той маленькой девочки, которой она когда-то была.

Когда поезд подъехал к станции «79-я улица», Салли хлопнул Дрейка по колену и встал, проскользнув мимо стоявших пассажиров. Дрейк последовал за ним, улыбнувшись, когда обходил молодую женщину на сносях.

На платформе Салли прислонился к стене газетного киоска и подождал, пока поезд закроет двери и отъедет. Дрейк считал, что тот излишне осторожничает, но он изменил свои планы, прилетел в Нью-Йорк и был в движении с тех пор, как сошёл с самолёта в аэропорту. Пара минут передышки были как нельзя кстати. К тому же, он знал эту игру. Салли хотел подождать, пока платформа опустеет, чтобы любому, кто мог бы за ними следить, было труднее оставаться незамеченным.

Когда высадившиеся пассажиры разошлись, а поезд уехал, Салли поравнялся с Дрейком, и они в молчании поднялись по лестнице. На улице по тротуару гулял прохладный осенний ветерок, а дневные тени стали длиннее. Салли повернул в сторону верхнего города, и Дрейк терпеливо выждал, пока они не отошли на полквартала от входа в метро, прежде чем заговорить снова.

— Давай, Салли, — начал он. — Терпение — добродетель, но она никогда не была моей сильной стороной. Ты притащил меня через полстраны…