Чтение онлайн

А потом наступило утро. Игорь спал, безмятежно, по- детски причмокивая. Выпила, обжигаясь, чашку чая и побежала на работу.

Слушание дела началось, как вдруг приоткрылась дверь и в щель просунулась сначала голова Игоря, а потом и рука - он послал воздушный поцелуй, жестами показал, что уезжает, и - исчез.

В тот день, как назло, посетителей было много, и после перерыва я усадила за ведение протокола помощницу, а сама осталась вести прием в канцелярии. Не успела вздохнуть, проводив последнего, как раздался звонок. Взволнованный голос Игоря сообщил:

– Я уезжаю в командировку в Ленинград, срочно. Мне необходимо увидеться с тобой! Обязательно!

– Кто тебя посылает?

– Все, все узнаешь при свидании. Сейчас же выезжай. Я буду ждать в скверике у Большого театра, - и не то повесил трубку, не то нас прервали.

Взвинченная до предела, полная дурных предчувствий, передала записку судье, что вынуждена внезапно уехать, - «что-то случилось с мужем», - быстро переоделась и помчалась к поезду. Он подошел скоро, и через час с небольшим я уже была у Большого.

Обошла сквер кругом и раз, и два. Игоря не было. Уселась на скамью и - сказались и бессонница, и напряженный день - задремала. Проснулась от прикосновения - вздрогнула, открыла глаза. Передо мной, улыбаясь, стоял Игорь. Я узнавала его и не узнавала. Он совершенно преобразился. На нем был элегантный серый костюм с красным галстуком, новенькая рубашка сияла белизной. На ногах, в тон костюму, - превосходные замшевые ботинки. Через руку, державшую велюровую шляпу, было перекинуто легкое летнее пальто, а в другой покачивался новенький чемодан.

– Бог мой!
– наконец, налюбовавшись вволю, воскликнула я, - ты забрал у Магды деньги?

– Только небольшую часть. Я должен принять в Ленинграде заграничное оборудование. Согласись, неудобно перед иностранцами предстать в затрапезном виде.

– Как странно... Только устроился и сразу в командировку?

– Ты же знаешь, у меня хороший английский, они так обрадовались - сразу за меня ухватились. А чемоданчик я пока оставил...

– У Магды?

– Ну да! Я страшно торопился, а там столько бумаг, согласований. Подписи, печати, командировочные...
– голова кругом!
– Игорь посмотрел на меня и, понизив голос, с гордостью сказал: - Меня даже золотом снабдили. Ну, как я тебе, нравлюсь?
– и он гоголем прошелся передо мной, все еще продолжавшей в оцепенении сидеть на скамейке.

Я была ошарашена. Такая удача! Исполнение всех моих желаний! Я любовалась Игорем, как хорошей картиной. Его аристократизм буквально подавлял меня. Рядом с ним, красивым и породистым, я казалась себе невзрачной дворняжкой. Он подал мне небольшой, но тяжелый сверток, я машинально развернула его и увидела золотые монеты десятирублевого достоинства.

– Как странно, - пробормотала я, - тебе дали царские деньги?

– За границей они ценятся, как и раньше. Мне дали их для расчетов с капиталистами, а я решил немного сэкономить! Здесь сто рублей золотом. Я скоро вернусь, и вот увидишь, - эти желтенькие кружочки еще нам очень пригодятся!

Я прекратила расспросы, посчитав себя дилетантом в международной торговле, но глухая тревога все же поселилась во мне. Она не покидала меня ни во время шикарного обеда, который закатил для меня Игорь в ресторане «Гранд-отеля»,ни в парикмахерской при отеле, где по настойчивому желанию своего мужа я сделала первую в жизни завивку - перманент. Потом мы долго, держась за руки, гуляли по городу, и я подумала: зачем же он так меня торопил, если поезд, оказывается, уходит в Ленинград поздно ночью? Спросила его об этом. Он обиделся:

– Неужели непонятно?! Когда все так чудесно получилось - с кем, кроме тебя, моей любимой женщины, я мог поделиться радостью? Ведь это так естественно!

И тогда я решила поделиться своей «радостью».

– У меня задержка, - сказала я.

Игорь замер, переваривая услышанное, и вдруг подхватил меня на руки и закружил. На улице были люди, и я придерживала подол, чтоб не открылись трусики. Потом он опустил меня на землю и, глядя в глаза, спросил:

– Это правда? Я буду отцом?

– Правда, - сказала я.

– Еще раз повтори.

– Правда.

– Люблю тебя!

На вокзале мы еще успели поужинать в ресторане. Тут, перед разлукой, я уже забыла о сомнениях, думала о том, что по вечерам меня снова будут угнетать одиночество и тоска. Он заметил, что я загрустила, стал утешать, обещал ежедневно звонить. На перроне продавали цветы. Игорь купил их целую охапку и вместе со сдачей от десяти рублей торжественно мне вручил. Мы стояли у вагона и держали друг друга за руки. Потом долго целовались, зачем-то я открыла глаза и увидела на щеках Игоря мокрые дорожки слез.

– Просто не представляю, как проживу без тебя эти дни, - сказал он и крепко обнял.

Поезд тронулся. Игорь догнал вагон, впрыгнул на ходу и, высунувшись с площадки, долго махал платком и что-то кричал мне, неподвижно стоявшей на платформе.

«Уехал, уехал», - всю дорогу от Москвы до Пушкино стучало в моей голове. Эти первые часы разлуки были и мучительны, и прекрасны. «И жизнь, и слезы, и любовь!» - оказывается, это и про меня тоже.

Не помню, как дошла до помещения суда, поднялась к себе и быстро улеглась в постель. Но сон бежал от меня. Сделалось холодно и пусто на душе. Светлая грусть разлуки вдруг сменилась чувством потери, ощущением, что случилось что-то непоправимое. Как будто вернулась не с вокзала, где рассталась с любимым на неделю, а с кладбища.

Утром быстро позавтракала, оторвала два календарных листка. Суббота, I июня 1928 года - надо было ехать в Москву за марками.

Уже одетая, в летнем пальто, в шляпке, я покрутилась перед трюмо и, полюбовавшись прической, вызвавшей вчера неподдельное восхищение Игоря, подошла к столу, где хранились пошлинные деньги.

Выдвинула ящик.

Сначала мне показалось, что у меня что-то со зрением, и, как слепая, ощупала рукой фанерное дно - ящик был пуст. В панике принялась лихорадочно выдергивать другие ящики и вываливать их содержимое на пол. Но денег нигде не было. Ограбили, украли! Но кто, когда? Вчера, когда так спешно уехала? А может быть, раньше? Но нет! Я пересчитывала деньги в среду, а в четверг докладывала! Значит, вчера! Хоть и торопилась, но комнату закрыла на ключ, это-то я точно помню, потому что, вернувшись с вокзала, искала ключи в сумочке, а замок открылся не сразу, в нем что-то заедало. Неужели Нюра? Столько времени убирает комнаты и ни в чем не замечена! Кто же еще мог знать, что, не имея сейфа, я храню деньги у себя в комнате?