Чтение онлайн

Солнце заливало комнату, когда я открыла глаза. Мама, уже одетая, сидела рядом и тихонько, как в детстве, поглаживала мои волосы.

Потом мы долго гуляли по дачному поселку Пушкино, недавно получившему статус города. По зеленым, тенистым улицам мы добрались до ложбины, где струилась речка Уча.

Мама временами замечала, что я слишком молчалива и что говорит все она да она, а я отшучивалась:

– В моей семье два человека, а у тебя шестеро.

Обедали поздно. Сумерки заглядывали в комнату, когда мама заторопилась домой. Я проводила ее к поезду.

Прежде чем войти в вагон, она трижды перекрестила меня: Смотри, не твори глупостей. Храни тебя Бог!

Поезд ушел и, втянув голову в плечи, я брела по платформе. Вдруг кто-то тронул за плечо. Оглянулась. Передо мной стояли, держась под руку, хорошо одетые мужчина и женщина. Я посмотрела на них с недоумением - что нужно от меня этим незнакомым людям?

– Рая, вы не узнаете нас?
– спросил мужчина.
– Помните, в АРКе нас познакомил Игорь Винавер!

– О, да, - воскликнула я.
– Вы... Николай Лисоцкий?!

– Так точно, - засмеялся он.
– А это дама моего сердца.

– И он представил мне женщину, имя и фамилию которой я тут же забыла.

– А где ваш дорогой супруг? Мы приглашены на день рождения в одну очень интересную семью и хотели бы захватить вас.

– Игорь в командировке, а мне не до гуляний, - сухо ответила я.

– Ну, уж нет, - не отставал Николай.
– Раз я вижу такое кислое настроение, так тем более желаю вас развлечь!

– Ну, конечно, пойдемте, - вмешалась женщина, - пойдемте непременно... Там всегда угощают очень хорошо, у них французский стол, и музыка, и танцы....

– А дача какая прекрасная! Вы не знаете дачу Шабад?
– спросил Николай.

– Нет, не знаю.

— Тем более надо пойти, посмотреть... И здание старинное, замечательное, и сад, и цветники бесподобные! Нет, вы должны пойти.

И я позволила себя уговорить. Зашла домой, надела выходной костюм и, присоединившись к паре, отправилась на незнакомую дачу. Вероятно, находилась она недалеко - погруженная в стоячий, безвыходный ужас, дороги я не запомнила.

Было уже совсем темно. Толкнули калитку, прошли по дорожке среди высоких, остро пахнущих растений и поднялись на застекленную террасу необъятных размеров. Огромный стол был уставлен блюдами с закусками, вазами с фруктами и батареей бутылок. При нашем появлении сидевшие за столом гости весело зааплодировали. Небольшого роста человек с лицом смуглым и носатым, с кудрявыми черными волосами подскочил к Николаю:

– Знакомь, скорей знакомь нас со своими дамами! Как хорошо вы сделали, что пришли! — говорил он мягким приятным голосом, и его улыбка и рукопожатие были радушны и как будто искренни. Звали его Марсель Владимирович.

– Можно просто, без отчества, - предложил он - Мне пока только тридцать исполнилось.

– Поздравляю, - с трудом выдавила я.

Может быть Марселю не хотелось видеть в этот день пасмурные лица, каким, наверное, было мое, но он ни на минуту не оставлял меня без внимания. Видя, что я не пью, менял вина, подкладывал на тарелку закуску, угощал фруктами. А мне делалось все хуже и хуже. Веселье, царившее вокруг, только подчеркивало разницу между мной и этими беззаботными людьми.

Пир во время чумы, - чуть ли не вслух шептала я.

– Спаржу, вам надо обязательно попробовать спаржу, - твердил мне Марсель.

Я не выдержала, извинилась и выбежала в сад. Была темная звездная ночь. Неведомые цветы пахли остро и пряно... Тоска, горе, слезы душили меня. Я споткнулась о скамейку и села на нее. И тут же возле меня оказался Марсель.

– Вас мучает что-то ужасное, - сказал он.
– У вас такое трагическое выражение глаз, - и, наклонившись к моему лицу, взял мои руки в свои.

И вдруг этому, совсем незнакомому человеку, я выложила все, что мучило и терзало. Я рассказала, что муж оказался не тем человеком, за которого выдавал себя, что он украл казенные деньги, а его родственники вместо помощи наплевали мне в душу, а мои родные ничем помочь не могут. А главное - назначена ревизия...

– У меня один выход - смерть, - лепетала я.

– Вы с ума сошли!
– жестко прервал меня Марсель.
– Из-за каких то пятисот рублей? Умирать? Это же глупость, простите вы меня! А что касается Игоря, то уверяю, вы еще встретите человека достойного и будете вспоминать эту историю, как сон.

– Но поймите, - продолжала я плакать.
– Не из-за пятисот рублей я хочу уйти из жизни. Со дня их пропажи прошло столько времени, что теперь это растрата и меня будут судить. А этого позора я не перенесу!

– Ну, во-первых, деньги надо государству вернуть, и немедленно, а во-вторых, сделайте так, чтобы никто, кроме меня, об этом не знал. Ни о каких судах и речи быть не может! Вот что, - задумался Марсель, - завтра, как я понял, вы опять едете встречать Игоря?

– Да.

– Так вот, если он приедет, значит, у вас все поправится. Если нет, вот вам мой адрес.
– Подвинувшись к свету, падавшему из окна, вечным пером он быстро набросал в записной книжке несколько слов и вырвал листок.
– Не потеряйте, живу я на Сретенском бульваре, знаете, такой огромный дом, на первом этаже. Если Игоря не будет, немедленно с вокзала приезжайте ко мне, я буду вас ждать, а там вместе придумаем, что предпринять.

С чувством огромной благодарности я спрятала листок с адресом в сумочку и почему-то сразу поверила, что этот человек вытащит меня из пропасти, в которую попала по глупости и доверчивости.

– Пойдемте, я вас провожу, а то еще заблудитесь.

И не слушая возражений, подхватил меня под руку, и вскоре я очутилась перед зданием Нарсуда.

С первым поездом отправилась в Москву. Без прежнего отчаяния и без надежды вглядывалась в сонные лица пассажиров, прибывших из Ленинграда. Игоря не было, да я уже и не ждала, только обещание, данное Марселю, заставило меня встретить все утренние поезда.

В огромном доме на Сретенском бульваре я быстро нашла нужную квартиру, позвонила. Дверь тотчас открылась.

– Не приехал? Вот сукин сын! Ну, проходите!
– пригласил Марсель.
– Присаживайтесь, пейте кофе, он еще горячий, вот бутерброды, а я побегу... Не бойтесь, - сказал он, увидев мое испуганное движение, - я очень скоро вернусь.

Прежде чем сесть за стол, я обошла все комнаты. Их было три: столовая, спальня и кабинет. Я судила об этом уверенно, видя строго соответствующую обстановку. Столовая - стол, буфет и стулья; кабинет - письменный стол, книжные шкафы и большие мягкие кресла; спальня - две кровати, шкаф и два стула. Вся мебель была из красного дерева, кресла и стулья обиты красной кожей. Все показалось мне шикарным, загадочным и - подозрительным. А если эта квартира принадлежит не Марселю? А если он оставил меня здесь с какой-то тайной целью? И сейчас меня поймают, скрутят руки и обвинят в чем-то страшном?