Чтение онлайн

После этого я старалась избегать его, но как-то ему удалось «подловить» меня. Он так горячо извинялся, что я махнула рукой на «происшествие», отнеся его к случайности, вызванной неожиданной пьянкой.

Жена Алеши давно эвакуировалась в Ташкент, Соня тоже уехала куда-то в сторону Урала, и он зачастил ко мне «на чаек». Иногда пытался меня обнять, но я угрожала лишить дружбы, и он смирялся.

Вечером 13 октября ко мне на Станиславского ворвался Марк Ефетов. Удивилась его появлению - все считали, что он в эвакуации. Он объяснил, что так оно и есть и что он приехал за мной: положение с городом критическое, и потому необходимо срочно покинуть Москву. Я категорически отказалась:

– Когда опасность будет так велика, уедет правительство, а значит, и ВЦСПС. А я поеду только с организацией - мне нельзя без работы. Кто, кроме меня, будет содержать моих детей?

– Я добирался сюда с таким трудом, - кричал Марк, - нередко по крышам вагонов, чтобы увезти вас, а вы опять отказываетесь?

— Неужели только из-за меня вы приехали?
– удивилась я, подчеркивая свое неверие в его «рыцарство».

Он обиделся страшно:

– Как вы можете мне не верить? У меня здесь нет никаких дел! Мы поедем с вами сразу в Молотов. Там у меня друзья, они устроят вас на работу, наконец, мы можем вместе написать книжку, будут гонорары!

Я сидела на столе, болтала ногами, кокетничала и несла всякую чепуху. Марк бегал по моей узкой, заставленной вещами комнате и, ероша свои волосы, продолжал упрашивать.

– Нет, нет, не верю, что у вас нет другого дела, из-за которого вы очутились в Москве, - твердила я.

– Неужели я приехал, чтобы сменить старый костюм на новый?
– чуть не плача восклицал он.

В этот момент открылась дверь, и вошел Алексей Мусатов. Он спокойно, не торопясь, снял плащ и повесил его на вешалку. Потом подошел ко мне, пожал руку и с недоумением уставился на Марка. Я стала их знакомить.

– Алексей, - представился Мусатов.

Марк довольно невнятно буркнул свое имя и тут же собрался уходить, но остановился, услышав:

– Завтра на восток уходит последний писательский эшелон, нас для этого собирали в Союзе. Что скажешь - ехать мне или не ехать?

– Конечно, ехать, раз предлагают, - не раздумывая, ответила я.

– А как же ты?

– А я - как мое издательство, где работаю и, между прочим, являюсь секретарем партийной организации. Жаль, что ты не присутствовал при моей беседе с Марком. Я ему сказала то же самое.

Марк повернулся к двери и кивнул мне в знак прощания. Я выбежала за ним и уже в коридоре поблагодарила за участие в моей судьбе.

– Ну, почему вы тогда не поехали со мной, ведь немцы вот-вот ворвутся в Москву!
– вновь вернулся он к разговору.

– Не разводите панику, - с гневом ответила я.
– Неужели вы полагаете, что Москву отдадут? Да никогда! Мы все будем сражаться за нее, за каждую улицу, за каждый дом...

– Вот-вот, вы мать двоих детей, у которых нет отца, вы первая броситесь в бой! Знаю я вас, за то и люблю, но вижу, что опоздал...
– Зло рванул дверь и, уже открыв ее, добавил:

– А как по-свойски ведет себя у вас этот человек!
– и выскочил.

Марк правильно подметил эту черту: уж такая у Алеши была черта - присваивать любое пространство и располагаться в нем с наибольшим удобством.

Когда вернулась в комнату, Алексей недовольно спросил:

– Кто это?

– Писатель, слегка влюбленный, а потому тревожится о моей судьбе, - засмеялась я и рассказала о неудачной попытке Марка увезти меня с первым писательским эшелоном, когда все получилось, по выражению Марка, как в «Парижанке» Чаплина.

– Ты правильно сделала, что не поехала с ним, - категорическим тоном заявил Алексей.
– Поедешь со мной в Ташкент, я внес тебя в список.

– Нет, с тобой я поступлю так же, как с Марком.

– Но я не могу уехать без тебя! Ты, женщина, остаешься, а я, здоровый мужик, поеду?

– У тебя там семья, а я что буду делать?

– Но ведь немцы в двух шагах от Москвы!

– ЦК партии, правительство, ВЦСПС - все в Москве. Значит, бояться нечего. Если будет нужно, сотрудников вывезут, не беспокойся.

– Но как же быть мне, как?
– метался он по комнате.

– Слушай, - остановила я его.
– Поезжай домой, собери вещи. Купи завтра все, что просила твоя жена, и отправляйся с Богом.

– Ты серьезно так считаешь?

– Да, совершенно серьезно. Прошу, даже требую, если ты, конечно, считаешься с моим мнением, поступить именно так. Это разумно! Неизвестно, сколько еще времени ты будешь гулять, ведь скоро, наверное, объявят призыв твоего года рождения!

Это его как-то сразу убедило. Со слезами на глазах он попросил разрешения поцеловать меня на прощание, медленно и нерешительно оделся, потоптался у порога и, наконец, ушел. А я долго не спала, невольно растроганная тревогой этих двух таких разных людей за мою жизнь и судьбу.

Приказ из райкома - разобрать партийные дела и сегодня же их сдать. Все утро 14 октября, чихая от пыли, занималась упаковкой и отправкой документов. Потом начались военные занятия. Позади здания ВЦСПС был заросший кустами овраг - мы переползали его по-пластунски, выскакивали на шоссе и швыряли бутылки с горючей смесью в «надвигающиеся» на нас «танки».

В перерыве меня настиг телефонный звонок.

Алексей умолял прийти на Воробьевское шоссе, к Институту физпроблем, чтобы еще раз встретиться перед его отъездом.

Согласилась.

В пять часов вечера мы стояли в парке и любовались багровым закатом солнца, стояли молча, как будто для того и встретились.

– Ты знаешь, я чувствую себя подлецом, что уезжаю, оставляя тебя здесь. Еще не поздно, может, поедешь со мной?

– Спасибо тебе за заботу, но перестанем об этом, - прервала я его.
– Ну, подумай сам, в качестве кого я вдруг появлюсь в Ташкенте?

– Да, это так. Жена моя отвратительно ревнива. Она ни за что не поверит, что нас связывают самые чистые дружеские чувства.

– Ну, вот видишь, не мне вносить разлад в ваши семейные отношения.

– Да какие там отношения!

– Тогда зачем мучаете друг друга? Разведитесь.

– Да, я это сделаю непременно, но, конечно, после войны.

– Конечно, сейчас не время, - согласилась я.
– Поэтому спокойно поезжай в Ташкент, навести сына и жену. Кто знает, попадешь в армию, будешь жалеть, что не увиделись.

– Ты права, - ответил он, едва сдерживая слезы.

Я заторопилась на работу - еще предстояли занятия по оказанию первой медицинской помощи и ночное дежурство на крыше. Алеша долго держал мои руки в своих, все не отпускал, пока я не вырвалась, обнял крепко, поцеловал и сказал: