Чтение онлайн

И я, раздвигая чужие плечи, решительно двинулась через толпу. Вдруг над площадью громогласно разнеслось:

– Работники ВЦСПС и ЦК профсоюзов, «Профиздата» и газеты «Труд»! Вам подан эшелон к платформе номер два. Проход на посадку через тоннель!

Пришлось вернуться. Нагрузилась вещами и так, мелким шагом продвигаясь с тесной толпой в душном тоннеле, вышла наконец на платформу, где стоял эшелон. Вагоны подали пассажирские, на что никто из нас даже и не надеялся. Заведующая книжной редакцией Клара Ефимовна Фастовская с сестрой шли первыми, они заняли среднее купе, куда пригласили меня и супругов Берлянт.

Вагон начал обживаться - рассовали по полкам вещи, на столиках появилась еда, кто-то в соседнем купе спросил, будет ли чай; сделалось душно. Я сняла пальто и села у окна. На улице уже рассвело. По перрону все еще семенили мелкой побежкой скособоченные тяжелой поклажей эвакуанты. И вдруг - Алеша. Подумала - галлюцинация. Лицо, загородив свет, прильнуло к стеклу. Я вскочила и, спотыкаясь о неубранные из прохода вещи, выбежала на платформу:

– Алеша!

Через секунду я зависла над асфальтом в крепких объятьях. С ноги свалилась туфля, и, опасаясь, что ее куда-нибудь отфутболят, я робко попросилась вниз.

– Боже, как же ты меня нашел? У нас срезали все телефоны!
– сказала, ощупью возвращая обувь на место.

– Забежал к тебе, а мне сказали, что взяла вещи и ушла. Я домой. Созвонился с товарищем, и мы решили, если не устроимся с эшелоном, идти пешком до Горького. И всю ночь просидели в тоннеле, в том, что ближе к метро. А утром слышу, - продолжал Алексей, - приглашают профсоюзников. Решил искать. И, как видишь, нашел!

– Поедешь со мной?
– спросила я.

– Конечно!

– У нас берут людей строго по списку, за этим следит староста вагона...

Вдруг невдалеке от нашего вагона я увидела товарища Брегмана. Помахала ему рукой.

– Это начальник нашего поезда, - пояснила я Алеше и потянула его за руку.
– Пошли! Он хорошо ко мне относится. Надеюсь, не откажет!

– Успели?
– спросил Брегман, улыбаясь.

– Товарищ Брегман, у меня личная просьба! Разрешите вместе с нами поехать писателю Мусатову

– Не могу, - у них свои эшелоны, а у нас каждое место на счету.

– Но я очень, очень прошу вас, он должен поехать вместе со мной!

– А кто он вам?

– Муж, - выпалила я и с испугом взглянула на Алексея.

– Да, это моя жена, - подтвердил он.

—Почему же сразу не внесли в списки как члена семьи?

– продолжал допрашивать Брегман.

– Я хотела, чтобы он уехал с писательским эшелоном, он сперва согласился, а потом не решился оставить меня одну...

– Что же делать, если муж...
– Брегман пристально посмотрел на Алешу.
– Поезжайте.

Алеша побежал за вещами - их сторожил товарищ, а я вернулась в вагон.

– Нашелся мой муж, - торжественно объявила я.
– Поедет с нами.

– Что ты выдумываешь, - засмеялась Клара Ефимовна.
– Еще вчера у тебя не было никакого мужа!

– Вчера не было, а сегодня есть, самый что ни есть законный, в списках вагона значится!

– Я могу подтвердить, - заступился Миша, - Рая вчера очень о нем беспокоилась. Это замечательно, что он нашелся!

Вошел Алексей с большим крапивным мешком, перевязанным веревкой, с заплечинами, как у рюкзака. Я познакомила его со своими товарищами. Он забросил мешок на полку, сел со мной рядом. Завязался шутливый разговор о том, какая же я скрытная - вышла замуж, и молчок. Алеша смущенно улыбался, я отбивалась, аргументируя свое поведение желанием проверить прочность отношений.

– Я ведь уже обжигалась - вот и дую на холодное!

Нашу беседу прервало появление в окне еще одного лица.

Тут уж вскочили все, кроме Алексея, и вышли на перрон. Это был технический редактор издательства Генрих Рогинский. С Берлянтами его связывала многолетняя дружба, основанная на безнадежной влюбленности в жену Миши Асю, сотрудницу газеты «Труд».

Рогинский громко обратился ко мне:

– Хотите, чтоб меня, как еврея, немцы в первую очередь повесили? Вы составляли списки?

Я вспомнила прощальные взмахи платка Эсфири, и в сердце пробрался неприятный холодок.

– К сожалению, не я. А то, что вас не включили, - безобразие! По приезде будет много работы, а как без техреда?

– В самом деле, - усмехнулась Клара Ефимовна, - это невероятное упущение. Как хорошо, что вы пришли! Рая, попросите товарища Брегмана, включить его в список!

– Нет уж, пойдемте вместе, я только что выступала в роли просительницы.

Пошли, объяснили ситуацию, и наше купе пополнилось еще одним пассажиром. Счастливый Рогинский тут же захватил боковую полку и улегся.

Эшелон еще долго стоял у вокзала; затем поехали, но радость была преждевременной: нас покатали по окружной дороге, завезли на окраину Москвы, и тут мы простояли остаток дня и всю ночь. Вновь была яростная бомбежка в западной части города. С гневом и страхом смотрели мы на зарево пожаров и слушали глухие разрывы бомб. Под утро 18 октября наш состав наконец двинулся. Замелькали знакомые платформы Казанской железной дороги: Вешняки, Люберцы, Раменское.

Куда нас везут, сколько времени будем ехать, было неизвестно.

Рогинский попросил меня выйти с ним в тамбур вагона:

– Что случилось?
– спросила я.

– Я голоден, - сказал он.
– Я выехал из Москвы с одной булкой в кармане. Будут нас кормить?

– Не знаю, - ответила я.
– Но неужели вы можете думать, что мы, ваши товарищи, дадим вам умереть с голоду? Ведь вас уже угощали!

– Да, конечно, но как будет дальше?

Вернулись в купе.

– Товарищи, - обратилась я к спутникам.
– Неизвестно, будут ли нас в дороге кормить и сколько времени будем ехать!

Поэтому предлагаю все, что у кого есть, свалить в общий котел и питаться, определив норму в соответствии с нашими запасами.

Предложение было принято. Больше всего продуктов оказалось в мешке у Мусатова - не меньше полусотни различных консервов. А кроме того - большой чайник и здоровенная кастрюля. Я вложила в пай хлеб, мешок манной крупы, сюда же пошли колбаса и сыр, приобретенные мной во время «великого стояния». Хоть и небольшие, запасы еды оказались у всех, кроме Рогинского.

К вечеру проехали «Куровскую». Что-то нас всех поразило... Ну, конечно! Станция освещена! Значит, закончилась «зона затемнения», догадались мы, и на душе сразу стало как-то легче ...