Чтение онлайн

Эллий поглядел на меня без энтузиазма.

– Монгрен, ты со скотиной этой обращаться умеешь?
– в голосе вампира была какая-то уж слишком дохлая надежда, как по мне.

– Конкретно с кройнами - нет. Лошадьми правила, а кройны...
– я пожала плечами, рассматривая оговоренную 'скотину' искоса. Скотина отвечала мне взаимностью, вид при этом имея на редкость величественный и гордый. Я так не умею. Мрачно взирающий на 'лошадку' Эллий тоже не умел - у него вид был совершенно не гордый и не величественный.

– Лошадями-то и я правил - тоскливо протянул кровопийца - Эх, была-не была!

– А чего ты сокрушаешься?
– резонно испросила я, обходя колесницу - Тебя ни конь, ни кройн не убьют. Кол в копытах они даже держать не умеют, не говоря уже о том, чтоб в сердце тебе его вонзить.

– Что вот ты за человек, Монгрен?
– патетически ответил Эллий, и подпихнул меня в спину, чтоб я живее взбиралась на неширокое сидение - Причем тут кол?

– С вампирами он всегда причем. Это у вас народный архетип!
– сумничала я, припомнив нудные лекции госпожи отравительницы на искусной словесности.

– Много ты знаешь - буркнул Эллий, но развить тему не успел, ибо к колеснице нашей размеренной и гордой поступью изволил подойти незнакомый совершенно дроу.

Стройный, но не худой, одетый во что-то, смахивающее на строгий, но красивый мундир, темный эльф блистал тонкими чертами невозмутимого лица и шоколадными волосами, аккуратно собранными в низкий хвост. Я с завистью оглядела эти локоны, а прибывший - без зависти нас обоих.

– Светлого дня, господа - голос его был не низким и не высоким. Спокойным и словно...прохладным, ровно в той степени, которой требует такая беседа - Первое правило - не кричите.

Даже если не справляетесь с управлением - не повышайте голоса во время хода, кройн понесет. Это рефлекс, в ваших интересах к нему не воззвать. Не пытайтесь хлестать его ничем - он обозлится. И тут только богам известно, во что его злость выльется для вас. Управляйте исключительно поводьями, упряжь в вашем распоряжении. Животные обучены и дисциплинированы. Удачного заезда.

Я только открыла было возмущенно рот, чтоб поведать, что я животных не бью, как увидела, что у Эллия в руках откуда не возьмись, появился гибкий небольшой хлыст.

– Светлого дня, господин - как можно смиреннее ответила тут же дроу и, покуда Эллий был занят раскланиванием и прощанием, вырвала у него хлыст поспешно. И выкинула эту мерзость из колесницы.

– С ума сошла?
– прошипел вампир, как только усмехающийся сдержанно темный изволил отчалить от нашего транспорта.

– Это ты с ума сошел!
– не стала я придумывать ничего оригинального в ответ - Это ж кройн! Помесь коня и единорога! Ты про единорогов ничего не знаешь, нет?!

Элий с некой долей настороженности во взгляде оглядел кройна. Тот, словно услышав, что беседа как раз о нем, повернул изящную голову к вампиру, и, клянусь, ухмыльнулся!

В молчании мы поглядели на животину некоторое время.

– А что с единорогами?
– как можно непринужденнее испросил меня кровопийца, немного поменявшись в лице от этих ухмылок.

– Разумны они, Эллий - вздохнула я в ответ, и осмотрелась вокруг.

Инструктаж с пояснениями не лупить и не верещать окончился, и наши сокурсники, все как один, глядели теперь на кройнов в ожидании непонять, чего.

Будто подслушав мои раздумья, позади нас грянул почему-то рог. Словно замычала вблизи какая-то голодная недойная корова.

– Адепты, чего мы ждем?
– зычно проорал один из давешних аспирантов - Поводья в руки - и вперед! Десять кругов каждой паре!

Эллий опасливо поглядел на меня. Я сумрачно вздохнула.

– Вот это я понимаю - мужчина!
– и забрала у него поводья - Ты ж вампир! Кройнов боишься?

И тронула поводья осторожно.

Кройн встряхнул гривой. И... ничего не произошло.

Я насупилась в упрямый круп. И дернула поводья посильнее.

Лениво переступив на месте, кройн огляделся по сторонам, где потихоньку начинали двигаться колесницы с его и нашими собратьями, подумал немного - и пошел неспешно, шагом, а мы, разумеется, покатились кое-как за ним.

– Я не кройнов боюсь, а порчи имущества Темного двора - великосветски надумал наконец-то с ответом Эллий, и поглядел на меня искоса - Их Повелитель нынче очень не в духе.

– Ну да. Оттого, наверное, что Повелительница у Кукловодов - ухмыльнулась я.

Эллий пожал плечами.

– Говорят, что именно так.

Не то, чтоб я была очень уж заинтересована в судьбе эльфийской Повелительницы. Темный двор - это Темный двор, разберутся как-нибудь без моего заочного участия и обеспокоенности. Но странно то, что так упорно настаивает молва именно на том, что Ее Величество отчего-то непременно у Кукловодов.

Ежели задуматься - у Кукловодов только Привратники на бессрочном содержании и гостевании, так сказать. На более длительны срок, нежели положено визиту с просьбой об исполнении самого заветного желания на Неясытевом поле, там никто не задерживался.

Так с чего бы там торчать безвылазно супруге монарха дроу? Вплоть до траура в собственном Дворе?

От размышлений этих меня отвлекло то, что колесница, хоть я и держала поводья совершенно ровно, не дергая, вдруг вильнула. Несильно, но ощутимо.

– Монгрен, ты чего? Уснула?
– нелюбезно тут же спросил вампир, опасающийся порчи чужого добра.

– На, сам правь - тут же охотно ответила я.

Эллий не поспешил перехватить бразды правления из моих рук.

Но, хоть ни один из нас ничегошеньки вообще не делал, колесницу опять кинуло в сторону. И отчего-то кройн вдруг перешел с неспешного шага на что-то явственно побыстрее. Я настороженно осмотрела подрагивающую гриву и гладкую черную спину.

– А что...
– начал было вампир, но договорить не успел, потому что наша почти совсем разумная животина, судя по всему, утратила внезапно тот самый хваленый разум.

И встала очень неожиданно вдруг на дыбы.

Заваливаясь на задний борт, я стиснула изо всех сил зубы, памятуя лишь о том, что если сейчас кто-то из нас заорет - коняга нас точно угробит. Коляска чудом не завалилась на землю - спасла нас, пожалуй, только высота колес и общая тяжесть этих изящных на вид конструкций.

Что-то придушено проскрежетав сквозь такие же стиснутые зубы, Эллий, судорожно вцепился в борт коляски, глухо ударившись об сидение, с которого и ссыпался почти тут же.