Чтение онлайн

Два смертельно больных оборотня, посмевшие привести в мир двоих детей, которые также могли быть больны?

О да, это был огромный риск. Возможно, именно это однажды и сыграло роковую роль в судьбе всех и каждого в семействе Сантарриев.

Обновление 07.10

– Когда ты появилась у нас, ни я, ни мой покойный брат даже сразу и не подумали, для чего отец приволок в дом младенца почти годовалого. А он и не торопился нам что-то объяснять. Потом, позже, когда ты стала уже вполне различимо маленькой тихой девочкой, которую пристроили к прислуге, я начал догадываться. Родители строго следили за тобой - и за нами. Нет, не в том дело, что мы могли причинить вред ребенку, нет. Просто...

Господин ректор вздохнул глубоко и горько. Я застыла, стараясь не шевелиться и почти даже и не дышать, потому что почуяла просто, что сейчас он скажет что-то очень важное.

– Падучая - она не всегда проявляется сразу. Она может жить в теле, ничем себя не выдавая, и в один день убить. Или можно гореть в ее огне долго и мучительно, медленно. Постепенно... Покуда зверь в тебе жив - ты борешься. И борьба заканчивается только со смертью ипостаси.

Это произошло зимним вечером. Ничто не предвещало, как говориться... Мой брат, он... Он был не злым, нет. Но и добрым он тоже не был. Однако никогда не трогал тебя, ни единым пальцем. Считал тебя сопливой и недалекой дурнушкой, уж прости мне эту цитату. И вдруг... Я не помню, как все произошло в точности, помню лишь, что мать кричала, и заслонили тебя собой. И он ее ранил.

Я со свистом выдохнула. Его брат?...

– А я убил его.

В наступившей тишине мы уставились друг на друга безмолвно, и мне почудилось вдруг, что я слышу, как он шепчет мне в волосы 'Шшшшшшш, спи, просто спи....'.

– Вы....

Господин ректор резко уткнул мое лицо себе в воротник, а я все силилась распахнуть глаза еще шире.

– И, поскольку отец мой предпочитал всегда превентивные меры, по свежим следам кровавого убийства он меня инициировал, как чернокнижника. Дабы я мог справиться с падучей, если она и во мне спит до поры, до времени, как спала в моем умершем брате-близнеце. После этого я запер твою память, и мы спрятали тебя тут, в строгом секрете, на случай, если кто-то из нас впадет в припадок. Ну и одним махом объяснилась смерть моего брата, в которой обвинили тебя.

– А ваша матушка?...
– тупо пробормотала я, чувствуя, что глаза мои болезненно, обжигающе сухи.

– Не перенесла полученных ран. Она давно была очень слаба. И пережила Тиана на неделю. Наверное, тогда - то мой отец обезумел окончательно. И решил, что ты всенепременно должна вернуть его к полнокровной жизни, принеся себя в жертву после достижения совершеннолетия, когда сила баланса в тебе станет полной и абсолютной.

Я не стала уже ничего вопрошать возмущенно и потрясенно - просто уперлась лбом ему в грудь, чуть съехав с колен вниз, и уложив ступни на землю.

– Ива, я не желаю твоей смерти. И допустить ее не хочу и не могу. Светлые боги, я носил тебя на руках и мазал бальзамом твои разбитые коленки - прошептал он гортанно, обнимая меня крепче, и чуть раскачивая - Я не позволю своему отцу выпить твою сущность, верь мне. Но не могу не просить тебя о помощи, понимаешь?

Я лишь слабо кивнула.

– Я клянусь беречь тебя, и оградить от любых трудностей. Сделать все, что в моих силах. И прошу лишь о том, чтоб после твоих восемнадцати лет ты...вернула мне меня. Слышишь?

Пытаясь мыслить хоть сколько-нибудь здраво, я подняла на него глаза.

Он смотрел на меня без надрыва. Никаких трагических гримас - просто смотрел, прямо, не мигая. Невероятно, но даже ресницы спутанные можно было угадать - так он был неподвижен и спокоен.

И внезапно у него задергался глаз.

Я озадаченно нахмурилась.

Он поднял поспешно руку, и потер у самой кромки ресниц кожу. В сером полумраке ловушки лицо его все так же четко проступало прямыми и длинноватыми чертами, и я вдруг рассмотрела, что у уголка глаза словно бы....трещинка.

Прямо на коже.

Чуть вытянув шею, я сощурилась недоуменно, а он потер глаз с силой, и трещинка внезапно резко и широко разошлась, словно дряхлый шов.

И из нее мне на лицо упала личинка.

Я закричала и судорожно замахала руками.

Просто закричала, во всю силу своих легких, и попыталась оттолкнуть его.

Он затряс старчески головой. И из прорехи, что раньше была его глазом, прямо мне в вырез туники выпал ...этот глаз.

Тот, который зеленый.

И сверху на меня густо посыпались бледные, толстые личинки, корежась и выгибаясь.

Рвота подкатила мне прямо к самому верху горла, кисло обжигая, и я почти захлебнулась, пытаясь отползти от того, что было моим господином ректором.

Кое-как перевернувшись в его цепких руках, я согнулась пополам, и меня стошнило. Вырвало, выкрутило наизнанку, а он что-то пытался сказать мне, но я слышала лишь квакающее бульканье.

Отчаянно брыкаясь, я выпросталась кое-как из его рук. И упала.

Но не на землю, а во что-то....липкое. Липкое, вязкое и тошнотворно-воняющее. Личинки и черви закопошились вокруг, а над ними загудел нестройным хором рой каких-то насекомых.

Крича, крича и рыдая, я стряхивала с себя личинок, а на лоб мне села огромная муха.

– А если плюху залепить?
– спросили внезапно совсем рядом, и я и заорала вновь, чувствуя, что пустой желудок отзывается больными спазмами.

– Ива Монгрен!
– внезапно близко прошептал горячий голос, и мне показалось, что у того, кто так говорит, всенепременно огромные изумрудные глаза.

Слепо вытянув вперед руки, скуля от ужаса, с саднящим от сильных спазмов горлом, я попыталась ползти. Ползти в направлении этого голоса.

– Иди ко мне, Ива - позвал он четко и строго - Слышишь меня? Не смей закрывать глаза!

Я бы и рада была их не закрывать, но не могу. Не могу разлепить веки.

– Поднимайте аккуратно - прошептали вокруг сотни хриплых голосов, а я все ползла и ползла. А вокруг хлюпало и чавкало, и копошилось, копошилось....

– Не плачь - прошептал зеленоглазый голос горестно и тепло - Не плачь, пожалуйста...

– Я не буду - прорыдала я, заикаясь, потому что мне не хотелось, чтоб он грустил - Я сейчас успокоюсь, честно. Только..

– Что?
– судорожно выдохнул он совсем близко, и мне всколыхнуло волосы теплым воздухом - Что, Ива?

– Только говори - просипела я из последних сил - Говори со мной. И можно мне чуть-чуть воды?

Обновление 12.11

Эльмар Роррей открыл глаза и уставился в чужой, совершенно однозначно, чужой потолок.

Который сейчас был час - покамест было неясно. Потому что с того момента, как Ива зашлась истерическими криками в каменной ловушке катакомб, в голове старосты магов часы остановились.