Чтение онлайн

– Ну разумеется!
– злобно проговорил оборотень - Какого ответа можно ожидать от сына мавки и демона?! А кто-нибудь, когда-нибудь тебе что-нибудь запрещал?!

Роррей прекратил неотрывно глядеть на милорда ректора, и злиться столь яростно, судя по зазеленевшим привычно глазам, тоже прекратил.

– Господин ректор, давайте оставим этот спор, поскольку к истине нам не прийти. По крайней мере, в этом вопросе.

Оборотень окинул полудемона взглядом, преисполненным такого холодного и царственного отвращения, что Роррею впору было пасть к ногам главы Виселиц, и осыпать голову свою неразумную тут же пеплом.

Роррей, однако, ничего подобного не предпринял, только хмыкнул.

– Я гляжу, само понятие субординации уже приказало долго жить - вздохнул оборотень, впрочем, без особенной печали - Педагогическая стезя все ж не мое, всегда это чувствовал. Вон, Монгрен воспитать достойно не сумел.

– Милорд, Монгрен не нуждается в воспитании, она идеальна - серьезно поведал Роррей, и вздохнул глубоко - Я, честно говоря, не против выпить кофе. Если вы не считаете, что таким образом я тоже нарушу субординацию, разумеется.

– Ой, заткнись уж - огрызнулся господин ректор беззлобно, и уже совершенно по-свойски - Пойдем, разговор говорить будем, рыцарь и любовник!

Обновление 09.12

– Я, господин ректор, не думаю, что даже под вашим чутким руководством смогу нормально подготовиться к экзаменам! Не посещая лекций!
– я в отчаянии вцепилась пальцами в собственные волосы, и застенала минутку уже без всяких слов - А это мои первые Виселицы!! И я чувствую, что заболтаюсь сразу же!!!

Собственно, может так статься, что я вполне права, хоть и господин Лем Клемор невозмутимо уверяет меня, что, дескать, экзамены мои пройдут как по маслу, без сучка и задоринки. Наверняка его милости угодно иметь в виду то, что я просто сразу же провалю их - и делов-то!

Экзамены в нашем Университете и были теми самыми виселицами, потому что, как говаривали наши старожилы, легче повеситься, нежели вынести.

У младших курсов экзаменов нет. Ну, в том смысле, в котором они начинаются у нас сейчас. То есть, на первом курсе тебе и так вдосталь всего, только и гляди, как бы не рехнуться. Да и на первых курсах мы проходим всякую общую ерундистику, призванную облагородить наши одичавшие натуры. Ну и практики магистра Катия, куда ж без них, родимых.

Маги, у которых курсов шесть, начинают сдавать экзамены с четвертого. А мы, пятилетки - как раз-таки с третьего.

Почему висельные экзамены?Ну, помимо весьма удачно и к месту знаковых руководственных фамилий?

Потому что все они практические. То есть, ну буквально. И за гибель адептов в ходе этих экзаменов ответственны лишь сами погибшие адепты, и их нерадивое отношение, спустя рукава, к учебе.

Мы сдаем телесные практики, курс веществ, и профильный предмет. В случае, скажем, одного невыносимого черноволосого полудемона, это будет ментальная магия.

В моем случае - практический курс сопровождения криминального расследования. Ясное дело, никто ни в какое расследование меня не отправит, а просто магистр Флинмейрер погрузит меня с моими теоретическими знаниями о данном предмете в ментальную проекцию какого-нибудь нашумевшего криминального дела Империи. Фокус только в том, что если я в этом погружении случайно помру по собственному недосмотру - в жизни вне ментальной конструкции, это произойдет совершенно реально.

Треклятая ментальная магия. И треклятая правдоподобность эта, от которой и богам душу отдать недолго, если вдруг что-то по предмету своему профильному позабудешь.

Покуда я мрачно над всеми этими вопросами размышляла, господин ректор, имея вид удивительно благодушный (еще бы, ему экзамены ж не сдавать), умудрился с царственной неторопливостью удалиться куда-то и вернуться в скором же времени.

В руках у него была огромная тарелка, которую называть тарелкой сразу как-то и не повернулся бы язык. Если б я самолично не видела, что его милость именно в качестве тарелки этот предмет посуды использует.

За последние четыре дня, что мне пришлось квартировать в очень тесном соседстве с всея Университета Трех Виселиц, многие вопросы для меня так и не стали прояснены. Но зато я смогла, совершенно неожиданно для себя, вдруг обнаружить, что худощавый и гибкий его милость, и без единого излишества и изъяна в теле Роррей - оба просто сказочно прожорливы.

Они на пару денно и нощно что-то непрестанно жевали. Я прямо задавалась мыслью, как, на самом деле, эти личности протягивают во время обучения и исполнения управительских обязанностей, без еды-то?

Потому что ну я сомневаюсь, что милорд ректор ведет, скажем, планерки, задумчиво грызя окорок на кости. Или Роррей конспектирует, имея в свободной руке кусок мясного рулета, к примеру.

Но факт остается фактом: ежели кто и решиться заманить в сердечный плен кого-то из этих достойных мужей, их совершенно невозможно будет в этом плену прокормить!

– Бутерброд будешь?
– задушевно испросил милорд Лем Клемор, и уселся совершенно свободно рядом со мной, потеснив мои конспекты с учебниками своим блюдом с означенными яствами.

Я хлопнула себя по лбу рукой, и простонала без всяких поясняющих что угодно слов.

Однако же господин ректор все равно меня понял распрекрасно.

– Прекрати уже так душераздирающе стонать - совершенно не по-ректорски милорд пихнул меня в бок - Я тебя всему научу!

Я закрыла лицо обеими ладонями, и заскулила. Роррей был сослан на посещение лекций сутки назад, поскольку 'маг', 'староста' и 'выпускник' - это звучит веско, а вот 'третий курс', и 'светлые боги, я все провалю!' - это никому убедительным не показалось.

– Ну, знаешь, это даже оскорбительно - на удивление внятно проговорил его милость, жуя - Я все-таки маг-менталист и твой ректор! Да еще до возвращения этого совратителя малолетних, я тебе половину курса смогу преподать.

По-хорошему, мне сейчас бы следовало вступиться за Эльмара, что никакой он не совратитель. Но когда я подумала, как тут же господин ректор может развить свою мысль в этом направлении, все мои благородные порывы тут же сошли на нет.

Тем более, что у милорда Сантаррия и господина Роррея сейчас зыбко, но установились, какие-то, пусть странные, но все же отчетливо мирные отношения. Потому ни к чему сейчас все эти выяснения, кто есть кто, ну вот совершенно ни к чему!

– Что это, милорд, вам угодно иметь в виду, насчет "всему научу"?
– протянула я, чуть растопырив пальцы у правого глаза, и выглядывая в эту щелочку на упомянутого милорда.

Его милость вальяжно улыбнулся, и откусил махом половину от оставшейся бутербродной половины. Умудряясь выглядеть благородно даже при этом действе.

– Вот непосредственно то, что я говорю.

Я отняла руки от лица, и поглядела на свое жующее руководство подозрительно. С очень и очень сильным подозрением.