Чтение онлайн

– Позвольте внести некоторую ясность, юная леди. Я не говорящая собака, а разумный дух-охранник, временно обитающий в теле подходящего создания. Это несколько разные вещи, согласитесь?

– Очуметь, – лепечу в ответ. Хотя что ещё ждать от странного мира, в котором у некоторых людей вертикальные зрачки и магия? – Простите мою невежливость. Я... меня зовут Анна.

Мысленно отвешиваю себе подзатыльник и торопливо исправляюсь:

– То есть, полное имя – Анита Дезмонд.

– Приятно познакомиться, Анита Дезмонд, меня зовут… Гав!

Пёс словно молния срывается с места, оглашая заливистым лаем окрестности. Провожаю его взглядом и вижу, как серая кошка с яростным воплем взлетает на дерево, впиваясь острыми когтями в ветку.

– А ну, стой, воровка! – рычит не-собака, нарезая круги вокруг ствола. Элегантная бабочка съехала набок, болтаясь между передними лапами. – Думаешь, я не видел, как ты моё мясо из миски таскаешь?!

– Подавись своими обрезками, псина! – шипит кошка сверху. – Больно надо! У тебя всё равно вкус, как у дворняги!

– Что?! – возмущённо гавкает пёс. – Иди сюда! Слезай давай, тряпка меховая, я тебе сейчас покажу дворнягу! От хвоста одни воспоминания останутся!

Мамочки!

Я застываю с открытым ртом. Говорящая собака – это уже за гранью, но говорящая кошка...

– Ох, простите, пожалуйста!

Оборачиваюсь на голос и вижу спешащую ко мне элегантную даму лет пятидесяти в длинном платье и с собранными в причёску седеющими волосами.

– Жерар совсем одичал от безделья, - объясняет женщина под аккомпанемент яростного лая.
– Год назад вселился в собаку и теперь требует, чтобы все звали его исключительно так. Вычитал в каком-то романе и… Жерар! Да помирись ты с ней уже!

– Ещё чего, – огрызается пёс, царапая кору крепкими когтями. – Пусть сначала извинится за "дворнягу"! И вернёт мясо!

– Размечтался! – презрительно фыркает кошка. – Сам первый начал!

– Простите, что ж я не представилась, - спохватывается дама с виноватой улыбкой.
– Берта. Берта Барнс, управляющая поместьем. По сути, временная хозяйка.

– Анита Дезмонд, я из Алдервилля от вашей родственницы Кристэль. Мы с ней соседи.

– Крис!
– радостно вспыхивает лицо Берты, и она приглашающе взмахивает рукой.
– Следуйте за мной.

Поднимаюсь по безупречно чистому крыльцу, переступаю массивный порог и оказываюсь в просторном, но каком-то пустом холле. Ни картин, ни ваз, ни безделушек – только голая мебель и стены.

– Кристэль сказала, что вы желаете вернуться в Алдервилль, – решаю сразу перейти к делу. – А я, наоборот, устала от столицы, и она предположила, что я могу сменить вас в управлении поместьем.

Берта тяжело вздыхает:

– Боюсь, Кристэль немного опоздала. Поместье выставили на торги, так что я как раз собираю вещи. Управляющий больше не требуется.

Надежда, огоньком теплившаяся в груди, медленно тает, растворяясь в чёрном, ледяном отчаянии.

– Но как же... – растерянно бормочу, испытывая жгучее желание сесть на пол и разрыдаться.

Я же была почти у цели!

И что мне теперь делать?

– Не переживай, - Берта подходит ко мне и ласково касается плеча в знак поддержки.
– Оставайся здесь до завтра, всё равно никто не приедет. С утра брошу клич по знакомым, авось у кого-нибудь найдётся местечко. Ты что умеешь делать?

Судорожно перебираю в голове откровенно небольшой список профессий к своим двадцати трём годам.

Я училась на журналиста, но в нашем городке не смогла устроиться по профессии. В результате пришлось поработать продавщицей, а потом перешла в ресторан недалеко от дома. Решила подкопить денег и переехать в столицу, да только не успела. Поскользнулась, спеша разнести гостям напитки, и вот теперь я здесь.

– Ладно, что это я держу тебя на пороге, - машет рукой добрая женщина.
– Проходи, я покажу тебе комнату, а после выпьем чаю и обо всём поговорим.

В это время на улице раздаётся грохот. Мы с Бертой одновременно спешим к окну и видим, как Жерар опрокинул кадку с цветами, пытаясь допрыгнуть до нахальной кошки.

– Ты ещё и клумбу мою разорила! – доносится его возмущённый лай.

– Сам же только что перевернул! – парирует кошка.

– Из-за тебя!

– Я буду по ним скучать, - вздыхает управляющая, с тоской глядя на животных.
– Надеюсь, новый хозяин позволит им здесь остаться. Духу нужна телесная оболочка, а без неё он быстро зачахнет и растворится в небытие. Правда, иногда бывают исключения, но… Вот опять заболталась, а ты небось голодная и уставшая. Иди за мной, моя хорошая.

Послушно следую за Бертой через просторную гостиную. Любопытный взгляд замечает массивный дубовый комод с изящной резьбой, старинное пианино и бархатные кресла с витыми подлокотниками. В углу примостился небольшой круглый столик, инкрустированный перламутром, а над ним висит люстра с хрустальными подвесками.

– Здесь очень красиво, - вежливо отмечаю, и женщина охотно поясняет.

– Когда-то герцог Альцен построил его для своей матери. Леди Альцен устала от столицы и хотела жить в тихом, спокойном месте. Чтобы природа под боком, но и цивилизация сохранилась. Милфорд стал для неё вторым домом и до конца своих дней она не выезжала за его пределы. Потом у поместья дважды менялся хозяин, но вот последний разорился, и администрация города выставила его на торги.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, Берта открывает первую же дверь:

– Отдыхай, располагайся.

Переступаю порог и оказываюсь в небольшой, но уютной комнате с кроватью под бежевым покрывалом и письменным столиком у окна. Кремовые шторы с вышитыми цветами мягко рассеивают дневной свет, а на прикроватной тумбочке стоит изящная лампа с абажуром.

– Как будешь готова - спускайся на кухню, - улыбается моя новая знакомая.
– От лестницы налево до конца, мимо обеденного зала.

Оставшись одна, я первым делом бросаюсь к большому овальному зеркалу.

Моё новое отражение заставляет замереть на месте!

Это правда я?

Честно-честно?

Я, конечно, пыталась рассмотреть себя в отражении окна поезда, но то ли стёкла здесь изготавливали по другой технологии, то ли в дело снова вмешалась магия, я видела лишь смазанные, расплывчатые черты.

А тут в нём отражается настоящая красавица!

Худое, бледное лицо обрамляют светлые, чуть потускневшие волосы, а большие голубые глаза смотрят с недоверием.