Чтение онлайн

16 июня 1633 года на собрании святой инквизиции под председательством Святейшего последний приказал разослать тексты приговора и отречения всем апостолическим нунциям и всем итальянским инквизиторам-провинциалам, с тем чтобы они публично зачитали эти документы профессорам философии и математики, дабы те поняли серьезность ошибки Галилея и избежали бы ее вместе с наказанием, которое будет на них наложено в случае ослушания 1340 .

На этом процесс был формально завершен, и Урбан VIII мог, наконец, переключить свое внимание на главное событие июня 1633 года – торжественное открытие знаменитого балдахина (baldaccino) Бернини в соборе Святого Петра в Риме, состоявшееся 29 июня [рис. 2.20] 1341 . Спиралевидные колонны балдахина символизировали путь на небо. В прозаическом предисловии к своему стихотворению, посвященному кардиналу Беллармино, Урбан писал: «Достигать неба следует не строя Вавилонскую башню и не восходя на гигантские горы, но карабкаясь по лестнице Иакова или следуя по стопам Карло Борромео 1342 и по ступеням Беллармино» (Nec Turri Babyloniae nec Montibus gigantibus, sed Scala Iacobi, et Caroli Borromaei Vestigiis et Bellarmini Gradibus Coelum peti 1343 ). А разве Галилей шел по ступеням Беллармино? «Нет, – мог бы со вздохом сказать папа Урбан VIII, – Галилео хотел узнать устройство неба до того, как он туда попал».

Как подытожил результаты процесса Жан-Жак Бушар, «зависть одержала победу, унизив его (l’invidia ha trionfato nella sua umilazione)» 1344 , хотя, полагаю, не в одной зависти дело.

Рис. 2.20. Балдахин работы Бернини в соборе Святого Петра (Ватикан)

На собрании Конгрегации инквизиции 30 июня Святейший напомнил о своем распоряжении, сделанном двумя неделями ранее, относительно распространения текстов приговора и отречения, уточнив некоторые детали. 2 июля соответствующие документы и сопроводительное письмо за подписью кардинала Антонио Барберини были отправлены адресатам 1345 . В письме Антонио Барберини относительно квалификации преступления Галилея было сказано довольно уклончиво: «он [Галилей] сильно подозревался в поддержке такого мнения [учения Коперника]». Слово «ересь» употреблено не было. Впрочем, в текстах приговора и отречения (равно как и в декрете Конгрегации Индекса от 5 марта 1616 года) это слово также либо не использовалось, либо использовалось очень осторожно и только в двух случаях: в выражениях типа «сильно заподозренный в ереси» и в обобщенной, а потому и несколько неопределенной формуле – «вышеназванные заблуждения и ереси и вообще все и вся заблуждения, ереси и секты, противные Святой Церкви». Строго говоря, выражения «сильно заподозренный в ереси» и «еретик» с формально-юридической точки зрения имеют разный смысл. Однако для людей, не склонных к чрезмерному педантизму или просто не искушенных в тонкостях церковного права, тексты приговора и отречения могли восприниматься (и воспринимались) как содержащие прямую квалификацию учения Коперника как еретического. Примером может служить объявление о суде над Галилеем, сделанное (в форме уличного плаката) папским нунцием в Кельне Пьером Луиджи Карафой. Поскольку юрисдикция Карафы распространялась на Рейнскую область и Нидерланды, то соответствующие плакаты появились не только в Кельне, но и в других городах, в частности в Льеже 1346 . (Кстати, именно из льежского постера Карафы Рене Декарт получил дополнительную информацию о процессе над Галилеем.) В изложении Карафы дело выглядело так, что именно кардиналы святой инквизиции запретили Галилею «придерживаться или объяснять другим (как он это делал прежде)… мнение Коперника», и именно они решили, что «утверждение Галилея о неподвижности Солнца в центре мира является философски абсурдным и формально еретическим, поскольку оно явно противоречит Священному Писанию» 1347 , откуда следовало, что в ходе инквизиционного процесса было доказано, что учение Коперника является еретическим, – мнение, которое получило широкое распространение в Европе. И в этом искажении тоже была своя логика: раз Галилей был признан сильно заподозренным в ереси, причем за то, что придерживался учения Коперника, то и это учение должно рассматриваться по меньшей мере как подозрительное с точки зрения ереси. А раз святая инквизиция осудила Галилея за поддержку этого учения, то не следует ли отсюда, что отцы-инквизиторы считали гелиоцентризм ересью? Для Карафы, как и для многих других, этот вопрос был риторическим.

Однако выполнить распоряжение Урбана, касавшееся ознакомления всей ученой католической Европы с тем, как поступил Святейший со своим figlio diletto, не в меру увлекшимся гелиоцентрическими фантазиями, было не всегда просто. К примеру, во Франции не действовал инквизиционный трибунал, а папский нунций (до середины 1634 года – Алессандро Бики, которого сменил Джорджо Болоньетти) не мог никому непосредственно приказать опубликовать списки новых запрещенных Римом книг и обвинительных приговоров римской инквизиции. Он должен был обратиться за разрешением на теологический факультет Парижского университета и, что хуже всего, в Парижский парламент, часто оспаривавший университетские решения и весьма болезненно воспринимавший все, что касалось les libert'es gallicanes 1348 . Впрочем, положение было не безнадежным: многие профессора Парижского университета, сильно зависящего от Парижского парламента, предпочитали находиться под юрисдикцией Saint-Si`ege. И нунции этим обстоятельством активно пользовались. К примеру, Бики, получив в конце августа 1633 года документы по делу Галилея, поспешил заверить римское начальство, что приложит все силы, чтобы распространить соответствующую информацию «среди профессоров философии и математики (tra’ professori di filosofia et di matematica)» 1349 , что ему, по-видимому, и удалось, хотя это только предположение, точных сведений не сохранилось. Труднее было чрезвычайному папскому нунцию в Мадриде Чезаре Монти, чья попытка обнародовать приговор Галилею кончилась скандалом с испанской инквизицией 1350 .

Во Флоренции клеркам инквизиции удалось собрать около пятидесяти человек, занимавшихся математическими науками, и зачитать им официальное сообщение о процессе над Галилеем. Наряду с официальной информацией о приговоре в Европе распространялась также неофициальная – в частности, описание процесса, составленное Джанфранческо Буонамичи, который опирался на рассказы как самого Галилея, так и других информированных лиц, в том числе госсекретаря Ватикана Франческо Барберини. Свои записки Буонамичи послал различным корреспондентам в Германию, Испанию и Фландрию 1351 . Кроме того, сведения о процессе (а в ряде случаев также тексты приговора и отречения и другие материалы) можно было найти в изданиях того времени – в «La Gazette» Теофраста Ренодо, в монографиях Джорджо Полакко, Джованни Баттисты Риччоли 1352 и др.

Есть два эпизода, относящиеся к дню отречения Галилея, которые иногда отмечаются в литературе, но достоверность которых представляется мне очень и очень сомнительной.

1. В «Avvisi di Roma» от 25 июня 1633 года Антонио Баделли сообщал, будто «они [судьи трибунала] сожгли (gli abbruciorono in faccia) перед ним [Галилеем] его книгу, в которой он учил о движении Земли» 1353 . Сообщение Баделли, человека, как бы это помягче сказать, не всегда утруждавшего себя проверкой слухов, которые он выдавал за правду, не подтверждается никакими иными свидетельствами (в частности, сообщениями Никколини, который вряд ли упустил бы такую деталь).

2. Галилей, прочитав предварительно текст отречения, попросил якобы убрать из него два утверждения – о том, что он не был хорошим католиком, и о том, что он получил Imprimatur хитростью и обманом. Его просьба была трибуналом удовлетворена.

Указание на последний эпизод я нашел в монографии Джерома Лэнгфорда 1354 , но никаких ссылок на источники (даже вторичные) автор не приводит. Между тем в сообщениях современников об отречении Галилея мне не удалось найти никаких упоминаний об этом факте, да и психологически эта история представляется сомнительной.

Ну а то, что, подписав отречение, Галилей якобы произнес знаменитую фразу: «Eppur si muove (А все-таки она движется!)», – не более чем глупая и пошлая выдумка, относящаяся ко времени проживания Галилея в Сиене (после окончания процесса) и исходившая из окружения сиенского архиепископа (см. далее). Перед судьями сидел разбитый болезнями, полуслепой, морально сломленный старик, прошедший унизительную процедуру отречения 1355 , страдавший от сознания глубокой несправедливости, проявленной по отношению к нему, не представлявший в тот момент, где ему доведется провести не только остаток жизни, но даже ближайшую ночь. В такой ситуации ему было не до красивых жестов, рассчитанных на далеких потомков и «суд истории».

Поэтому к многочисленным живописным полотнам, на которых изображен Галилей, либо гордо стоящий перед судьями трибунала [рис. 2.21], либо готовый, отвернувшись от Библии, произнести «Eppur si muove» [рис. 2.22], следует относиться только как к произведениям искусства, историческая достоверность которых весьма относительна. Реальный, а не мифический Галилей, узнав в марте 1641 года от тосканского агента в Венеции Франческо Ринуччини, что Джованни Пьерони якобы обнаружил звездный параллакс и это служит «убедительным аргументом в пользу системы Коперника», написал: «Ложность системы Коперника не должна ставиться под сомнение никем, и особенно нами, католиками (La falsit`a del sistema Copernicano non deve essere in conto alcuno messa in dubbio, e massime da noi Cattolici)» – и сослался на «неоспоримый авторитет Священного Писания» и… божественное всемогущество («onnipotenza di Iddio») 1356 .

Рис. 2.21. Кристиано Банти. Галилей перед трибуналом. Флоренция. 1857. Частное собрание

Рис. 2.22. Жозеф Никола Робер-Флёри. Галилей перед инквизицией. 1847. Париж. Лувр

На следующий день после объявления приговора тюремное заключение было заменено – по выражению современника, «из дружеских чувств к великому герцогу (in grazia del G. Duca)» 1357 – на домашний арест на вилле Медичи 1358 , куда Галилей был доставлен в карете с плотно задернутыми занавесками вечером в пятницу 24 июня. Ни Урбан VIII, ни Франческо Барберини не соглашались на полное освобождение ученого. Но находиться на вилле Медичи долго Галилей не мог. 30 июня 1633 года на собрании Конгрегации святой инквизиции (feria quinta) ему благодаря хлопотам Никколини разрешили переехать в Сиену 1359 , где архиепископом был давний друг ученого Асканио Пикколомини 1360 [рис. 2.23]. Спустя три дня Урбан VIII позволил Галилею проживать под домашним арестом в архиепископской резиденции, а не в монастыре, как поначалу предполагалось. Никколини был уверен, что полученные разрешения являются проявлением милосердия к ученому со стороны Святейшего. Полагаю, однако, что этот жест папы был, скорее всего, рассчитан на его племянника-кардинала и великого герцога Тосканы. Но в одном Никколини был прав: могло быть гораздо хуже.

В эти дни Галилей, подавленный всем происшедшим, сказал Никколини, что запрет «Dialogo» его не беспокоит, он это предвидел. И действительно, книга, сильно вздорожавшая, распространялась и обсуждалась в Европе. Ее запрет означал, что все, кто имел экземпляр этого сочинения, должны были сдать его в местное отделение инквизиции. Но таких нашлось совсем не много. Цена на «Dialogo» за лето 1633 года выросла с половины скуди сначала до четырех, а затем до шести. В Европе многие хотели прочитать книгу, но мешало незнание итальянского языка 1361 . Тогда Маттиас Бернеггер, профессор Страсбургского университета, задумал издать сочинения Галилея на латинском языке. В 1633 году Элиа Диодати послал Бернеггеру экземпляр «Dialogo» для перевода. В 1635 году латинское издание книги в переводе Бернеггера вышло в свет 1362 , в следующем году было опубликовано «Письмо к великой герцогине Кристине Лотарингской» (параллельные тексты на итальянском и латинском языках) 1363 , а в начале 1638 года – «Беседы и математические доказательства, касающиеся двух новых отраслей науки, относящихся к механике и местному движению» (на итальянском языке со множеством опечаток) 1364 . Все три книги были изданы братьями Эльзевир 1365 . В 1661 году «Dialogo» и письмо Кристине Лотарингской были изданы в английском переводе в Лондоне Томасом Солсбери 1366 .

Рис. 2.23. Асканио Пикколомини. Гравюра по рис. Оттавио Леони. Париж. Национальная библиотека Франции

Когда «Discorsi» вышли в свет, Галилей был уже слепым 1367 . В январе 1638 года он сообщил об этом Диодати: