Чтение онлайн

–  Как вы устроились, Ваше Величество?
– Астар, на правах хозяина, сам обслуживал короля Фирсоффа, - Не нужно ли чего?

–  Спасибо, министр, всё в порядке. В дороге особые удобства не нужны - не до них. Мне поесть, поспать и - снова в дорогу. Распорядитесь, чтобы посланника Брашера, когда придёт, сразу проводили ко мне.

–  Барон Брашер давно ждет вашего приезда, Ваше Величество, и я приведу его сразу, как Вы поедите.

–  Пригласите его поужинать со мной. За ужином и поговорим. Капитан Паджеро найдёт, где вы меня поместили?

–  Даман приведёт его, как только капитан устроит своих людей.

–  Спасибо, министр. У вас, наверное, и так дел полно, кроме возни со мной?

–  Его Величество король Шиллук строго спросит с меня, если что-нибудь будет не так. Поэтому свой глаз надёжнее, Ваше Величество.

–  Вы так же придирчивы к своим обязанностям, как и министр Морон.

–  Такова наша должность, Ваше Величество. Министр Двора всегда имеет дело с завистью, ревностью, интригами и величием, и, разрываясь между этими человеческими проявлениями, должен строго следить за собой, чтобы не подхватить ни одной из названных мной черт характера.

–  Даже величие?

–  Особенно его, Ваше Величество. Зачем величие министру Двора? Оно на месте только у короля, всем прочим людям ничего кроме неприятностей от него не получить. Величие не терпит подчинённого положения, Ваше Величество, а все королями быть не могут - число тронов сильно ограничено.

–  Скажите, министр, король Шиллук ничего не велел мне передать?

–  Вы понимаете, почему он не дожидался Вас, а уехал сразу, как получил Ваше письмо про упавший мост? Альбек Хафеларский был уже здесь, вместе они и отправились. Никаких особенных поручений, помимо обычных, я не получал.

–  Ни записки, ни письма, ни тот, ни другой не оставили?

–  Нет, Ваше Величество. Мне было велено принять Вас соответственно, если заночуете в Скироне, и больше - ничего.

–  Что ж, тогда горячая ванна, ужин с Брашером, и - спать. Спать…

Фирсофф наблюдал, как Брашер ел: неспеша, важно, даже солидно. И также запивал вином. За королевским столом он не проявлял суетливой угодливости, которую король часто подмечал у многих придворных.

"Умеет Инувик подбирать людей. Такой не уронит чести Раттанара ни в каких обстоятельствах. Подобное достоинство не воспитаешь, с ним можно только родиться. Породистый барон, весьма породистый, поглядим, как у него с наблюдательностью. Что заметил он в жизни Скиронара, и чего не увидел король Шиллук? Хотя, может, и увидел, но не рискнул об этом написать, как и Барум. Как и я сам - в письме, переброшенном через пропасть, я тоже ни намёком не упомянул о своих подозрениях и об известных мне фактах. Заговор молчания со стороны королей, не менее замаскированный, чем у нашего неизвестного врага. Всё, поел. Думаю, пора".

–  Готовы ли к разговору, барон? Или желаете ещё чего-нибудь?

–  Готов, Ваше Величество. Благодарю за угощение.

–  Ну, благодарить следует не меня, а министра Астара: здесь он хозяин, а мы с вами оба - гости. Что ж, тогда поговорим. Как вы считаете, барон, нужна ли будет вам при разговоре со мной помощь министра Инувика?

–  Нет, Ваше Величество. С министром я могу встретиться и позже, если Вы не видите необходимости в его присутствии.

–  Тогда хотелось бы, чтобы вы рассказали обо всём необычном, что произошло в Скиронаре за последнее время, скажем, за последний месяц. Пусть присутствие капитана Паджеро вас не смущает - он может понадобиться при разговоре.

–  Удивительные вещи нужно рассказывать с конца, если позволите, Ваше Величество. Я понимаю, что Вы знаете или догадываетесь о большем, чем я, и Вам легче установить связь между событиями. Вызов на Совет удивил меня - я посчитал дни, и заметил, что Вам времени дано только-только доехать до Аквиннара. Я пытался выяснить у короля Шиллука причину, чтобы знать, как мне действовать, но ничего не добился. Его Величество отказался меня принять, сказав, что не видит повода для встречи. Потом начали расти цены на непродовольственные товары…

–  Когда, по времени приезда вестника?

–  Через час-два. Я тоже обратил на это внимание. Его приезда словно ждали. Примерно через день стали скупать продукты долгого хранения: копчения, соления, варения. Вчера я услышал на городском базаре разговор двух торговок пирожками. Обе жаловались друг другу и одновременно радовались: стало трудно доставать муку и начинку для пирожков - цены на мясо, яйца и овощи выросли вдвое. Пирожочницы подняли цены на пирожки в три раза: пара пирожков стоит сейчас три медяка вместо одного, но они не успевают печь пирожки, так быстро разбирают. Одна из торговок так и сказала, что город, мол, стал есть вдвое больше.

–  Много пришлых? На улицах неспокойно?

–  Не видно признаков нашествия посторонних, на улицах - никаких изменений.

–  Но кто-то же ест, если потребление продуктов - свежих - увеличилось, как говорит ваша пирожочница, вдвое?

–  Не знаю, не могу сказать. Я прошёл по базару: торговцам тесно, не развернуться, и у каждого прилавка - очередь. Я пытался говорить об этом с оставшимися в городе членами Баронского Совета, но меня подняли на смех.

–  Вы сказали, что будете рассказывать удивительные вещи с конца, - заговорил Паджеро, - Значит, приезд вестника - последнее удивительное, и всё игры с ценами вы связываете только с ним?

–  Да, капитан.

–  Тогда какие же удивительные события произошли до приезда вестника? Или у вас есть, что ещё добавить к последнему удивлению?

–  Нет, Ваше Величество, по вестнику у меня всё.

–  Продолжайте нас удивлять, барон.

–  Пока что я не вижу у Вас удивления, Ваше Величество. Видимо, в Раттанаре происходит то же самое. Что ж, продолжаю. Примерно за неделю до приезда вестника городская стража по жалобе нескольких служителей Храмов задержала на месте сбора десять человек из какой-то секты, ждущей прихода Разрушителя. Вы слышали о них, Ваше Величество?

–  Да, барон. Продолжайте.

–  Их доставляли в тюрьму для допроса двумя группами: шесть человек и четыре человека. Группа из четырёх исчезла по дороге вместе с охраной. Шестерых доставили в тюрьму благополучно, но там, до первого допроса, все шестеро скоропостижно скончались, распив кувшин неизвестно откуда взявшегося отравленного вина. Вы опять не удивлены, Ваше Величество?

–  Нет. Продолжайте.

–  Около месяца назад к содержащемуся здесь, во дворце, под стражей, барону Готаму проник человек, предложивший организовать его побег, чтобы возглавить недовольных баронов: Вы знаете, Ваше Величество, таких хватает в каждом королевстве - им всегда хочется больше, чем они имеют…

–  Простите, я вас перебью, господин посланник, - снова заговорил Паджеро, - Здесь, во дворце, есть тюрьма?

–  Нет, капитан. Барону Готаму отвели ряд покоев, которые он не имеет права покидать без разрешения Его Величества короля Шиллука. На выходе выставлены часовые, но нет ни решёток, ни ограничений в вине и пище. Разрешена переписка с родственниками и друзьями. Такая своеобразная форма домашнего ареста.

–  Это тот Готам, который хотел сменить подданство Скиронара на одно из прибрежных королевств? Вместе со всем своим баронством?