Чтение онлайн

–  Опять не поняли, лейтенант. Не расстраивайтесь, здесь нет вашей вины: просто очень трудно объяснить кому-то то, что и самому кажется непонятным. С самого начала формирования священных отрядов я чувствую постоянное вмешательстве какой-то высшей силы, может быть, кого-то из богов. Хотя мне казалось, что боги должны действовать иначе: более мощно, более непосредственно, своими руками, а не через нас, людей. Я много лет служил в армии и привык, что все события происходят после долгой подготовки и создаются усилиями не одного человека, а многих. А тут - цепочка совершенно случайных поступков совершенно разных людей приводит к таким неожиданным результатам, что остаётся только удивляться. Ладно, лейтенант, не забивайте себе голову моими словами. Поговорим об этом в другой раз. Не подумайте, что я вмешиваюсь в ваше командовавание ротой, но скажите мне: почему Тахат - уже капрал?

–  Когда он пришёл, я провёл с ним тренировочный бой. Должен сказать, что он превосходит, в мастерстве владения мечом, как меня, так и любого солдата роты. Нам всем есть чему у него учиться, и мы учимся: я назначил его инструктором по рукопашному бою. Чтобы добавить ему авторитета, я и присвоил ему капрала. Если бы он знал службу, то вполне мог бы быть и сержантом. Но после сегодняшнего поединка он и без сержантских нашивок будет в почёте у солдат.

–  А что он делал на приворотной башне?

–  Я хочу, чтобы он был грамотным капралом, и он проходит обычную службу в свободное от занятий с солдатами время. Могу я спросить?

–  Да, конечно.

–  Почему вы священные отряды назвали ротами?

–  У нас везде отряды: заградительные, городской стражи, дворцовой стражи. Мне захотелось чего-то нового, да и звучит больше по-боевому. Сохранились некоторые документы ещё с доалановых времён - там и упоминается воинское подразделение - рота. Вам не нравится название?

–  Название как название, только ещё немного непривычное.

–  Вы первый поинтересовались, больше никто не обратил внимания. Вы хорошего лекаря позвали к Тахату?

–  Его лечит наш ротный маг-лекарь.

–  У вас есть уже свой маг-лекарь?!

–  Да, пришёл сегодня утром.

–  Когда?!

–  Сегодня утром.

–  Цепочка поступков… ещё одно звено… Он хороший лекарь?

–  Не знаю, господин командор. Но обещал к утру поставить Тахата в строй. Говорит, что боится спешить - первый пациент на новом месте. Надеюсь, что хороший.

–  Если я прав, то он должен быть хорошим лекарем! Я вижу, вы строите новые конюшни?

–  С приходом табуна из моего имения в роте будет две сотни всадников, и совсем не останется места в старых конюшнях. А вдруг вы пришлете мне ещё сотню конных копейщиков?

–  Аппетит у вас совсем не детский, лейтенант. Как ведёт себя Куперс? Он всё-таки барон, и не привык подчиняться.

–  Ему трудно, но он старается. Я поручил Куперсу наладить обучение верховой езде и уходу за лошадьми для всех солдат роты. Если нам сменять заградителей, то пешему на побережье делать нечего.

–  Зачем сменять? Мы будем действовать отдельно. У нас будут свои задачи, лейтенант. Но конница нигде не помешает.

"Он не мог приехать так быстро - я же написал ему только вчера. А может, он думал так же, как я? И сам ехал ко мне? Как теперь узнаешь? Проклятый щенок!", - число личных врагов первосвященника увеличилось ещё на одного человека, - "Как его там, Тахат, что ли? Сломать такой хороший план!", - Ардифф сидел на заседании Храмового Круга в полной растерянности. Подготовив и тщательно продумав своё сегодняшнее выступление, он надеялся восстановить прежнее влияние на служителей. Всё-таки он был единственным среди них Верховным ("Апсала - глупая баба, не в счёт") и уже поэтому должен был главенствовать в Храмовом Круге. Но хвастовство Гандзака новыми подвигами его ("это надо же - его") роты выбило почву из-под ног первосвященника.

Задумавшись, Ардифф совсем потерял нить беседы служителей, но какая-то фраза, сказанная кем-то из них, настойчиво лезла в голову.

–  Повторите, что вы сказали, служитель Медан?

Служитель Рудничего удивлённо посмотрел на Ардиффа:

–  Когда? Я ничего не говорил, господин первосвященник.

–  Не сейчас, раньше, - Ардифф досадливо скривился: до чего же тупы эти служители, - Когда служитель Гандзак рассказывал нам, как Водяные спасли город от разграбления дезертирами с побережья.

–  А-а, вы о капитане Ульсане! Я говорил, что видел у городских стражей протокол опознания убитого.

–  Зачем его опознавать, когда и так известно, кто он?

–  Его видели с гоблинами сразу после сожжения ими деревни, когда он получал от гоблинов деньги за человеческих детей, которых те забрали с собой.

–  Что-о-о?!

–  Капитан Ульсан приводил гоблинов в раттанарские деревни, чтобы те могли набрать человеческих детей, уничтожив всех остальных.

–  Бред какой-то! Командир заградителей - и гоблины?!

–  Именно, господин первосвященник! Капитан заградителей и гоблины.

"Значит, его здесь ждали, даже свидетеля приготовили. Его смерть в поединке - благо, если моё письмо не ещё дошло до него. О, Великий Поводырь, о Тот, Кому я служу столь преданно и верно, сделай так, чтобы этого мерзавца не связали со мной, иначе Твоё дело окажется под угрозой. Проведи меня мимо всех опасностей этого мира, а я - отслужу Тебе".

–  А кто свидетель?

–  Мне не сказали, а я не стал допытываться. Да и зачем? Его приход в Раттанар - чистейшее дезертирстве, иначе на это никто и не смотрит. А дружба с гоблинами и вовсе ставит Ульсана вне закона.

–  Собаке - собачья смерть, - Ардифф откинулся на спинку кресла и до конца заседания не проронил больше ни слова.

–  Господин Джаллон, я за вами. Сани ждут у дверей лавки, - Винь смотрел прямо на менялу, и поэтому его глаза зрачками сползлись к переносице, - Как вы вчера и говорили, господин Джаллон.

–  Я помню, Винь. Шариф, если я не вернусь через час - все, кто в нашем списке, должны быть мертвы.

–  Слушаюсь, босс.

–  Уверяю вас, господин Джаллон, вам абсолютно ничего не угрожает. Даю вам слово.

–  Твоё слово, Винь, стоит столько же, сколько и ты. Не думай, что, если ты платишь серебром, то по цене ему равен. Пошли.

–  Вы никого с собой не берёте?

–  А зачем? Ведь, ты же дал слово.

Винь сглотнул слюну и вышел.

Джаллон подмигнул Шарифу. Тот незаметно показал ему большой палец. Все свои действия они обговорили заранее, поэтому Шариф поставил на прилавок часы и уселся перед ними - ждать час.

Джаллон опустил табличку "закрыто" и вышел за Винем.

Табличка была сигналом, по которому у лавки стали собираться завсегдатаи Ларнака, появляясь на совершенно пустынной до этого улице, словно вырастая из-под земли. Все были вооружены.