Чтение онлайн

Расстроенный Натал захлюпал носом.

–  Ты что, малыш?
– Вустер поднял за подбородок его поникшую голову и заглянул в полные слёз глаза:

–  Что случилось, маленький мастер?

–  Я думал - мы будем дружить, а вы уходите… - слёзы были готовы брызнуть на недописанный лист, - Мне теперь никто не поверит, что я с вами знаком…

–  Какие пустяки, Натал. Разве нам кто-нибудь мешает дружить? Я приеду сегодня проверять охрану Голубиной улицы, и все твои приятели увидят, что мы с тобой знакомы, и дружим. Ну, успокойся.

–  А вы вправду приедете?

–  Слово офицера. Я ещё никогда не подводил друзей, Натал, и не подведу, пока жив. Держи "пять" и будь мужчиной, - Вустер осторожно пожал Наталу руку, - До свидания, мастер Фумбан. Если можете - не выносите мой стол: когда отпадёт во мне надобность, я вернусь к вашим перьям, чистым листам и чернилам. Обновлять и множить человеческие знания - занятие, не менее достойное, чем защита людей. Бывай, дружище Сетиф, ещё увидимся.

Вустер вышел на улицу, к привязанному у крыльца коню, и через окно Натала было видно, как легко, не касаясь стремян, он вскочил в седле - дело, труднее и для человека с двумя руками, и, помахав на прощание и улыбнувшись глядящим на него переписчикам, ускакал, раскидывая в стороны комья снега копытами своего коня.

–  Я не против его возвращения, но…, - Фумбан вздохнул и замолк.

–  Меня зовут Сабах, господин лейтенант, - перед Яктуком стоял человек неопределённого возраста с явными признаками большой любви к вину. Одутловатая кожа лица имела землистый оттенок, а белки глаз приобрели мутно-жёлтый цвет, в котором, как мушки в янтаре, плавали бусинки чёрных маленьких зрачков, - Я маг-лекарь, господин лейтенант, - человек показал на потёртую сумку на боку, словно это доказывало его принадлежность к миру магии.

–  Почему же вы не в мантии?

Сабах, действительно, был одет в сильно изношенное платье крестьянина: полотняные штаны и армяк, под которым была видна чистая, но ветхая полотняная же рубаха. На ногах - обрезанные до половины валяные сапоги. Шапку неопределённого фасона и цвета он нервно мял в руках.

–  Я маг-лекарь, господин лейтенант, - повторил Сабах, - А мантия… Понимаете, господин лейтенант, я хороший маг-лекарь, но подвержен, - он постучал себе пальцем по горлу, - Подвержен, понимаете…

–  Но у меня не питейное заведение!

–  Я понимаю, я потому и пришёл. Я хороший маг-лекарь, а тут дисциплина, армейская строгость, знаете ли. Мне это просто необходимо - для, так сказать, поддержания формы, чтобы не это, - он снова постучал себе пальцем по горлу, и Яктук обратил внимание на криво обгрызенный ноготь, - Мне просто крайне необходимо…

–  Но я-то чем могу помочь, - лейтенант тоже постучал себя пальцем по горлу, - подверженному магу?

–  Я хотел бы записаться в вашу роту, господин лейтенант. Война, знаете ли, сражения, там, и прочее… Раненые, то есть. А я - хороший маг-лекарь, я многое могу…

–  Кто может рекомендовать вас, как мага?

–  Мне трудно ответить на этот вопрос. Видите ли, я несколько отдалился от товарищей по профессии, потому как…

–  Подвержены, я понял. Не скажу, что отказался бы иметь в роте лекаря, но ваша подверженность может поставить под угрозу жизнь человека. А мне не хотелось бы, чтобы солдат, уцелевший на поле боя, скончался от руки пьяного лекаря.

–  Ни в коем случае, господин лейтенант, ни в коем случае. Ни капли больше винной порции: раз уж положено, то глупо отказываться, но ни капли больше, слово даю, - голос Сабаха звучал уже безнадежно, и, совсем отчаявшись, он добавил: - Я откажусь и от порции, если это необходимо. Мне нужна работа… Мне очень нужна работа, господин лейтенант.

–  Сержант Хобарт, сможете ли вы поддерживать мага Сабаха в рабочем состоянии?

–  Это нетрудно, господин лейтенант; Я могу поступать с ним, как с солдатом, напившимся на посту.

–  Что вы на это скажете, маг?

–  А как наказывают такого солдата?

–  По последствиям его пьянства: от плетей до смертной казни. С вами будет сложнее - вы маг, и, возможно, выпороть вас не удастся, поэтому риск быть казнённым для вас слишком велик.

–  Жизнь - всегда риск, господин лейтенант, и угроза казни, возможно, поможет мне не увлекаться, - Сабах снова постучал пальцем по горлу и, помолчав, спросил: - Я принят?

Примерно в полдень Тахат находился на смотровой площадке левой башни Восточных ворот: по приказу Яктука он "учился быть солдатом" - изучал тонкости караульной службы. Сейчас он исполнял обязанности наблюдателя и, придерживая рукой висящий на шее сигнальный свисток, добросовестно выглядывал между зубцами башни на окрестности Раттанара. В двенадцать его сменят и - снова в казармы, обучать солдат рукопашному бою.

Из дальнего леса потянулась длинная вереница всадников и нескончаемой лентой легла на дорогу к городу: передние были уже хорошо различимы, а хвост колонны всё ещё не выполз из леса.

С удивлением разглядев алые плащи заградотряда, Тахат перегнулся внутрь, к воротам и, крикнув:

–  Закрыть ворота!
– дунул в сигнальный свисток.

Внизу засуетились: тяжёлые створки ворот со скрипом поползли навстречу друг другу, а на башню, запыхавшись, выбежал командир дежурной полусотни:

–  Что случилось, Тахат?

–  Заградотряд.

–  Ну и что?! Заградителей не видел, что ли?

–  В полном составе, и через Восточные ворота? Заградителей никогда не вызывают с побережья, тем более всем отрядом. Пошли лучше кого-нибудь к лейтенанту: гляди, и обоз с ними.

Передние всадники достигли рва и остановились перед подъёмным мостом, увидев закрытые ворота.

–  Что так негостеприимно встречаете?
– один, с нашивками капитана, въехал на мост, - У вас учения? Так нам, с дороги, ждать некогда. Отворяй ворота!

Тахат высунулся между зубцами:

–  Предъявите вызов военного министерства.

–  Мы приехали записываться в священный отряд, пацан. Открывай ворота! Я попрошу твоего командира объявить тебе благодарность за хорошую службу. Открывай ворота!

–  Командор Тусон не принимает дезертиров, капитан.

–  Я для тебя - господин капитан, сопляк! И кого это ты обвиняешь в дезертирстве? Я сражался с гоблинами, когда ты ещё под стол ходил, недоносок!

–  И теперь оставили свою часть берега им на разграбление. Это ли не дезертирство?

–  Храбрый ты, я погляжу, с башни орать. Спустился бы, да повторил свои слова мне в лицо здесь, на мосту.

–  Это следует понимать как вызов?

–  Именно так это и следует понимать. Спускайся, и я научу тебя разговаривать со старшими.