Чтение онлайн

Предвидевший все эти угрозы маршал Фош, очевидно, должен был переворачиваться в это время в гробу — ведь он столько сделал для создания мощной Польши, полагая, что она на все времена останется верным и преданным союзником Франции. Блестящий французский маршал абсолютно точно предсказал, что может произойти, если Германия вновь обретет военный контроль на Рейнской зоной, но он катастрофически ошибся в своих польских расчетах — те, кто должен был с востока сдерживать восстановление стратегических позиций Германии, теперь прикрывали ее восточные рубежи.

Бломберг (Blomberg) Вернер фон (02.09.1878-14.03.1946), германский военачальник. Участник Первой мировой войны, офицер генштаба. При формировании правительства Гитлера в январе 1933 г. получил пост военного министра. Поддержал программу Гитлера по ревизии Версальского мира, сторонник ремилитаризации Германии. 20 апреля 1936 г. за успешно проведенную акцию по ремилитаризации Рейнской зоны фон Бломбергу было присвоено звание генерал-фельдмаршала. В январе 1938-го уволен в связи с семейным скандалом.

Студницкий Владислав, виленский профессор, публицист, в 1934-м выступил в польской печати с рядом статей — «Исповедь германофила», «За союз Германии с Польшей» и т. д., в которых активно пропагандировал идею польско-германского военного союза против СССР [403] . Являлся автором нашумевшей работы «Политическая система Европы и Польша», в которой обосновывал необходимость раздела Чехословакии.

Сарро (Sarraut) Альбер-Пьер (28.07.1872-26.11.1962), французский политический деятель. Генерал-губернатор Французского Индокитая в 1912–1919 гг. Премьер-министр в октябре-ноябре 1933 г. и январе — июне 1936-го. Покинул политику после роспуска Национального собрания Петеном в июле 1940 г.

Не встретив сопротивления ремилитаризации левого берега Рейна, Германия тут же приступила к созданию в этой области линии укреплений. Гитлер намеревался обезопаситься на Западе против вмешательства Франции в ходе запланированных нацистами акций на юго-востоке против Австрии и Чехословакии.

Когда разразится судетский кризис и Чехословакия будет срочно нуждаться в поддержке Франции против посягательств Гитлера, одним из факторов, который вынудит французов воздержаться от силового противодействия, станет та самая система укреплений на левом берегу Рейна. «Немцы построили исключительно сильные укрепления на французской границе; они, правда, не вполне достроены, но уже достаточно мощны… Прорваться через них трудно», — заявит 13 сентября 1938-го французский посол в Берлине своему советскому коллеге [404] . Но это будет позже.

А в тот момент немцы активно «осваивали» возвращенную под свой военный контроль Рейнскую зону. Система долговременных укреплений, известная как Западный вал или позиция Зигфрида (Westwall, Siegfriedstellung; Зигфрид — обладавший неуязвимостью мифический герой древней германской саги о Нибелунгах), будет возводиться на протяжении 1936–1940 гг. и протянется вдоль границы от Голландии до Швейцарии, от Клеве до Базеля.

Она будет состоять из трех оборонительных полос: обеспечения (глубиной до 20 км), главной (глубиной 3–8 км, на отдельных участках до 20 км) и тыловой, которую начали тайно сооружать еще в 1934-м на границе демилитаризованной Рейнской зоны под названием позиции Гинденбурга. Общая протяженность Западного вала составит 500 км с глубиной 35–75 км (в центре до 100 км и более). Инженерное оборудование линии Зигфрида — это огневые долговременные фортификационные сооружения, защищенные командные и наблюдательные пункты, убежища для войск, противотанковые и противопехотные заграждения. Всего будет построено около 16 тыс. разного рода фортификационных сооружений. Кроме сугубо оборонительных функций, линия Зигфрида могла служить (и впоследствии послужит) исходным плацдармом для наступления и обеспечения маневра войск.

18 мая 1936 г. министр иностранных дел Германии фон Нейрат откровенно заявит американскому послу в Москве Буллиту, что Берлин воздержится от каких-либо активных действий на внешней арене до тех пор, пока не будет «освоена» Рейнская зона. Германия будет вести себя «спокойно» в отношении Австрии и Чехословакии, пока создается сеть укреплений на французской и бельгийской границах. «Как только будут возведены наши укрепления, — сказал фон Нейрат Буллиту, — и страны Центральной Европы поймут, что Франция не может вторгнуться на германскую территорию, все эти страны начнут придерживаться совершенно иных взглядов на свою внешнюю политику» [405] .

С чего вдруг фон Нейрат разоткровенничался перед Буллитом — неизвестно. Ибо Гитлер в это время толкал очередные «речи мира». Так, 21 мая 1936-го, выступая в рейхстаге, он заявил, что «у Германии нет никакого намерения или желания вмешиваться во внутренние дела Австрии, аннексировать Австрию или заключить соглашение об аншлюсе». Более того — 11 июля 1936 г. Германия подпишет с Австрией договор, по которому обяжется уважать ее суверенитет и гарантирует невмешательство в ее внутренние дела. Через пять дней после подписания этого соглашения австрийским нацистам будут посланы секретные инструкции о расширении и активизации их деятельности, а германский генеральный штаб по приказу Гитлера приступит к разработке военных планов оккупации Австрии.

Это была такая новая «военная дипломатия» Гитлера — ввести в заблуждение, усыпить бдительность, а в нужный момент нанести коварный удар. Сетуя на дипломатов старой школы, доставшихся ему от Веймарской республики, Гитлер скажет Раушнингу: «Я не буду ждать, когда эти куклы переучатся. Если наши худосочные дипломаты думают, что можно вести политику так, как честный коммерсант ведет свое дело, уважая традиции и хорошие манеры, — это их дело. Я провожу политику насилия, используя все средства, не заботясь о нравственности и „кодексе чести“… В политике я не признаю никаких законов. Политика — такая игра, в которой допустимы все хитрости и правила которой меняются в зависимости от искусства игроков» [406] .

Уроки нацистской дипломатии, судя по всему, активно брали поляки. Тем более у главы польского МИД полковника Бека были доверительные отношения с Гитлером, а уж с «куратором Польши» Герингом и вовсе интимные. Польское руководство, как и нацистское, «химерами совести» обременено не было, а войну рассматривало как вполне нормальное явление. Юзеф Бек, например, являлся приверженцем концептуальных наработок польского историка Адольфа Боженского, провозглашавшего «политику кровопролития как единственно верную для Польши». Базируясь на тезисах Боженского, Бек полагал, что новая большая война в Европе, как и мировая война 1914–1918 гг., позволит Польше прирасти территориями [407] .

Лукавство, коварство, цинизм, которые Польша явила еще в момент своего становления на рубеже 10-го и 20-го десятилетий, не только никуда не делись в 30-е годы (политики-то были преимущественно те же, вышедшие из шинелей пилсудских и желиговских), но получили второе дыхание благодаря дружбе с Гитлером.

Нацистская Германия публично уверяла, что не имеет аннексионистских устремлений в отношении Австрии и Чехословакии — и на этом фоне разрабатывала именно такие военные планы. Польша тоже публично заявляла, что не вынашивает никаких намерений по расчленению Чехословакии, уверяла Париж в том, что ее союзнические чувства к французам на месте, и что она верна своим союзническим обязательствам — в реальности же занималась прямо противоположным.

Уже в апреле — мае 1936-го поляки охмуряют Венгрию относительно активных действий, направленных на установление общей польско-венгерской границы. А она была возможна только в случае расчленения Чехословакии. Поездки премьер-министра Польши Косцялковского и личного представителя Бека Кобылянского в Будапешт в конце апреля — начале мая 1936-го сопровождаются публикациями в польской прессе о том, что «связанные узами вековой дружбы и национальными идеалами Польша и Венгрия являются гарантами западной цивилизации против грозящего с Востока варварства — большевизма». В Варшаве проходят многолюдные митинги с резолюциями «об отчуждении от Чехословакии Прикарпатской Руси».