Чтение онлайн

В феврале 1937-го произошел еще один примечательный случай, свидетельствовавший о том, что совместные польско-германские усилия по обработке Румынии в профашистском духе дают плоды: из Бухареста был отозван посланник Чехословакии в Румынии Ян Шеба.

Чем примечателен этот дипломат? В мае 1936-го он опубликовал книгу «Россия и Малая Антанта в мировой политике», в которой выступил в защиту советско-чехословацкого договора о взаимопомощи от 16 мая 1935-го, ратовал за заключение аналогичного договора между СССР и Румынией. Шеба подверг резкой критике внешнюю политику Польши и ее деструктивную деятельность против Малой антанты. Концепция Шебы относительно геополитической роли Малой антанты в Европе довольно интересна. Он полагал, что Малая антанта может обеспечить себе безопасность в союзе с СССР и Францией (эти мощные страны располагались, условно говоря, на флангах Малой антанты) и играть весомую роль в европейской политике, если страны-участники будут укреплять малоантантовские связи и говорить одним голосом. Само собой, концепция Шебы шла вразрез с планами Берлина и Варшавы.

Естественно, Шеба активно поддерживал политику Титулеску. В одном из докладов советской разведки говорилось о «„рекламном“ политическом завтраке, устроенном в честь мин. Титулеску», на котором Шеба провозгласил тост за Титулеску «как вдохновителя политики Балканского блока и Малой Антанты» (т. е. той политики, которой так яростно противостояли Берлин и Варшава). Как прокомментируют в ИНО ГУГБ НКВД это выступление чехословацкого посла, он «сказал это исключительно с целью поднять поколебавшийся авторитет Титулеску» [425] .

Это, как отмечал в письме в НКИД СССР от 9 февраля 1937-го советский полпред в Румынии Островский, «сделало Шебу мишенью польской и немецкой миссий». Для своей работы, сообщал Островский, «поляки и немцы использовали (главным образом поляки, которые играли и играют роль вредных мальчиков) всякие гнусные анонимки». В январе 1937-го, указывал он, «поляки и немцы здесь соединенными усилиями поставили задачей свалить Шебу, сделав из этого политическую (анти) — малоантантовскую демонстрацию, и одновременно спровоцировать (румынское) правительство на то, чтобы поставить точки над „i“ в румыно-советских отношениях» [426] . В результате этой кампании, тактически поддержанной румынскими правящими кругами, Шеба был отозван.

В «случае Шебы», заявит 1 марта 1937-го советский полпред в Бухаресте главе внешнеполитического ведомства Румынии Антонеску, волновало «то обстоятельство, что и поляки, и немцы, руками которых все это дело смонтировано, имели в виду ударить и ударили и по Малой антанте, и по нам (т. е. СССР. — С. Л.)». «Вот почему нынешняя кампания прессы против нас, — продолжал советский полпред, — как и все прочее, принимает особый характер в свете состояния Малой антанты, которая переживает не кризис роста, а находится в полосе жесточайшего кризиса, кануна распада, доказательство чему — укрепление отношений Югославии с врагами Малой антанты, Румынии с Польшей, врагом и Малой антанты, и Советского Союза. Мы считаем несовместимой с возможностью дружественных отношений с нами интимность отношений с Польшей, являющейся порт-паролем [427] Германии в Европе» [428] .

В апреле 1937-го в Бухарест пожалует лично полковник Бек — наиболее старательный порт-пароль Гитлера. Польская официозная пресса, широко комментировавшая эту поездку, захлебывается от роли «великой державы», которую-де все больше играет Польша [429] . Особая статья комментариев — мусоление всякого рода антисоветчины, грозящей западной цивилизации, и против чего, мол, теперь единым фронтом встают Польша и Румыния. Во всех правительственных органах печати публикуются массивные статьи «о наступлении Коминтерна на Польшу», о якобы развязывании Коминтерном мировой революции и планов по большевизации Польши, все это сопровождается тенденциозно подобранными цитатами из постановлений Коминтерна, решений ВКП(б) и т. д. Коминтерн, соответственно, отождествляется с Советским правительством и МИДом [430] .

Тут надо отметить, что вся эта массированная «антикомминтерновская» кампания — дань Гитлеру. Незадолго перед тем, 25 ноября 1936-го, в Берлине между Германией и Японией был заключен «Антикоминтерновский пакт», который с удовольствием восприняли в Варшаве. Конечно, Гитлер хотел видеть среди участников пакта и союзных поляков (тем паче статья 2 пакта прямо приглашала другие «цивилизованные» страны присоединяться). Ниже мы скажем о том, как Варшава чуть было не вляпалась в это фашистское образование, а в тот момент, судя по всему, шла пропагандистская обработка польского населения именно с прицелом на присоединение Польши к «Антикоминтерновскому пакту».

Фашистская «антикомминтерновская» идеология вполне соответствовала и все более фашизирующейся государственной идеологии Польши. Показательна ситуация с декларацией полковника Коца от имени ОЗН (после смерти Пилсудского взамен «Беспартийного блока сотрудничества с правительством» полковник Коц организовал «Лагерь национального объединения» — Oboz Zjednoczenia Narodowego — в польской транскрипции ОЗН), провозглашенной как раз в описываемый нами период.

Оная декларация ОЗН, как телеграфировал в НКИД СССР советский полпред в Польше, «делала большой шаг в сторону антисемитизма». Дело в том, что заместитель Коца по ОЗН полковник Ковалевский (бывший военный атташе Польши в Москве и Бухаресте) в одном из выступлений заявил, что членами этого «Лагеря национального объединения» могут быть… страшно сказать… евреи! Что тут началось! В Польше случился грандиозный скандал общенационального масштаба.

Причем возмутились как проправительственные, так и оппозиционные круги. По части антисемитизма польская элита была единодушна. «Разница в разрешении еврейского вопроса между политикой эндеков и нынешней позицией пилсудчиков сводится лишь к методам действий. Эндеки просто устраивают погромы, Коц и Медзинский же хотят изгонять евреев из Польши более „культурными“ способами», — писал в Москву полпред СССР в Варшаве Давтян.

От оппозиции, в частности, лютовала пресса эндеков, обвинявшая «Коца и Ковалевского в том, что они будут принимать в ОЗН и евреев». Ввиду серьезности обвинений (для той Польши сотрудничество с евреями было весьма тяжким обвинением) ОЗН пришлось делать специальное разъяснение, что Ковалевского не так поняли, и что никаких евреев в этой организации не будет. «Приписывание мне слов, что лицо еврейского происхождения и вероисповедания может принадлежать к лагерю, поскольку это лицо может заявить себя принадлежащим к польской национальности, не отвечает действительности… Принцип христианства, на котором основывается декларация полковника Коца, будет решающим фактором при подборе членов лагеря», — оправдывался Ковалевский в пространном заявлении, добавив, что членами ОЗН могут быть только чистокровные поляки, а «евреи не являются поляками» [431] .

Однако мы отвлеклись от поездки Бека в Бухарест. «Газета польска», комментируя этот визит, отмечала в передовице от 22 апреля, что «союз с Польшей является для Румынии страховкой в отношении ее наиболее крупного соседа — Советского Союза», в свою очередь для Польши союз с Румынией — это «один из основных факторов равновесия и мира на территории от Балтики до Черного моря».

«В ряде комментариев других правительственных органов, — сообщал советский полпред в Варшаве 26 апреля 1937-го в письме на имя Литвинова, — совершенно ясно высказывается желание о создании блока всех балтийских государств и Румынии, конечно, под руководством „великой Польши“ и, надо полагать, в тесном сотрудничестве с Германией и эвентуально с Италией. Таким образом, антисоветское острие визита Бека не представляет никакого сомнения, и никто это уже не считает нужным скрывать» [432] .

Но ближайшей практической задачей Бека, конечно, было добиться дальнейшего развала Малой антанты и изоляции Чехословакии от ее партнеров. Прежде всего это наносило удар по интересам как бы союзника Польши — Франции. Чуть позже, в начале мая 1937-го, бывший проездом в Париже Литвинов сделает «визит вежливости» к своему французскому коллеге Дельбосу и даже пожмет по этому поводу плечами: «Коснувшись махинации Бека, я указывал на создавшуюся аномалию, когда Польша, получая от Франции денежную и военную помощь, интригует против связанных с Францией пактами помощи Чехословакии и СССР», — скажет он в телеграмме в НКИД СССР [433] .

А что до махинации Бека, то она состояла в том, что типа союзная Франции Польша умудрялась быть еще и союзником фашистских держав, а кроме того, вынашивать планы расчленения другого французского союзника — Чехословакии.

Как сообщал в Москву советский полпред в Варшаве, Румыния «усиленно обрабатывается» Германией, Италией «и, конечно, Польшей. Польша с азартом включилась в общую германо-итальянскую обработку Румынии, активно исполняя свои обязанности союзника Германии, в надежде на свою долю добычи при перекройке карты Дунайского бассейна, в первую очередь, конечно, Чехословакии. Можно без преувеличения сказать, что (за) последний год польская внешняя политика еще больше сомкнулась с линией германской политики и стала более откровенно антисоветской. Внешним выражением этого стала и польская пресса, которая, правда, и раньше не скупилась на антисоветские выпады. Но теперь эта антисоветская кампания польской прессы в вопросах внешней политики стала более откровенной и более активной. Официозная пресса теперь уже не считает нужным скрывать польских планов в сколачивании антисоветского блока и борьбы с Советским Союзом» [434] .