Чтение онлайн

Малая Антанта, рассматривавшая независимость Австрии как один из своих главных стратегических приоритетов, была развалена стараниями Германии, Италии и Польши. В ноябре 1937-го состоялось последнее совещание начальников генштабов стран Малой антанты. К концу 1937-го этот некогда важный элемент системы французских военных союзов распался окончательно.

Еще несколько лет назад министр иностранных дел Чехословакии Бенеш мог однозначно заявить, что «вопрос аншлюса стал тем временем вовсе не германо-австрийским вопросом, а общеевропейским… Если Германия рассчитывает произвести аншлюс, то это будет обозначать европейскую войну». И поскольку аншлюс Австрии — это «также и против Франции и против Малой Антанты. Это ему (Гитлеру. — С. Л.) не под силу» [466] . А в ноябре 1937-го на запрос австрийского посла в Праге (сразу после указанного совещания начальников генштабов Малой антанты) — может ли Австрия рассчитывать на помощь в случае выступления против нее Германии, тот самый Бенеш ответил одним словом: «немыслимо» [467] . Гитлер и Бек могли поздравить друг друга с успехом.

Захват Австрии «при наличии благоприятных политических условий» предполагался еще в директиве имперского военного министра и главнокомандующего вооруженными силами фон Бломберга от 24 июня 1937-го о единой подготовке вооруженных сил к войне [468] , на основании которой германский генштаб разработал план операции «Отто». Однако с осени 1937 г. военно-политическое руководство Германии уже рассматривало «Отто» как составную часть более широкого плана «Грюн» — захвата Чехословакии. На совещании 5 ноября 1937-го Гитлер заявил: «В целях улучшения нашего военно-политического положения в любом случае военных осложнений нашей первой задачей должен быть разгром Чехии и одновременно Австрии, чтобы снять угрозу с фланга при возможном наступлении на запад».

Рассуждая о большой войне в Европе, Гитлер высказал уверенность, что Польша («союзник Франции») останется нейтральной: «В случае конфликта с Францией, пожалуй, нельзя будет ожидать, что Чехия объявит нам войну в один и тот же день, что и Франция. По мере нашего ослабления, однако, в Чехии будет возрастать желание принять участие в войне, причем ее вмешательство может выразиться в наступлении на Силезию, на север или на запад. Если же Чехия будет разгромлена, будет установлена граница Германии с Венгрией, то в случае нашего конфликта с Францией можно будет скорее ожидать, что Польша займет нейтральную позицию. Наши соглашения с Польшей сохраняют силу до тех пор, пока мощь Германии несокрушима» [469] .

Во всех директивах фон Бломберга о единой подготовке вооруженных сил к войне, имеющей целью захват Австрии и Чехословакии, неизменно звучит один тезис: успех операций (а проще говоря — агрессивных акций в Европе) зависит не только от собственно приготовлений вермахта, «но также и от позиции Польши».

В директиве № 55/37 от 24 июня 1937-го, в разделе «Развертывание по варианту „Грюн“», говорилось: «Цель и задача этой операции германских вооруженных сил должны состоять в следующем: разгромив вооруженные силы противника и овладев Богемией (Чехией) и Моравией, заблаговременно и на весь период войны ликвидировать угрозу нападения Чехословакии с тыла, чтобы развязать себе руки для ведения войны на Западе и отнять у русской авиации важнейшую часть ее операционной базы, которая могла бы располагаться на территории Чехословакии.

…Организация этой операции будет зависеть от достигнутой немецкими сухопутными войсками к моменту войны численности и степени их готовности к действиям, далее — от состояния подготовительных мер, но также и от позиции Польши. При разработке операции следует учитывать и возможность того, что немецкие войска будут развертываться на австрийской территории. Политическое руководство имеет в виду создать для этого необходимые условия» [470] .

Как видим, уже летом 1937 г. австрийская территория рассматривается не просто как один из объектов захвата, но уже как база для развертывания против Чехословакии. Ну а что за «необходимые условия», которые должно было создать политическое руководство рейха, понятно — т. н. аншлюс (от нем. Anschluss — присоединение).

После программного спича Гитлера 5 ноября 1937-го на совещании с высшим военно-политическим руководством рейха в планы единой подготовки к войне были внесены некоторые коррективы. 7 декабря 1937-го фон Бломберг подписывает первое дополнение к директиве от 24 июня 1937 г., а 21 декабря 1937-го — приложение к ней. В разделе «План стратегического сосредоточения и развертывания „Грюн“» среди прочего говорится: «Главные силы сухопутных войск бросить в наступление против Чехословакии. Проведение этой операции будет зависеть от наличной численности и боеготовности немецких сухопутных войск, от эффективности подготовительных мероприятий, от характера чехословацких укреплений и возможностей их быстрого преодоления, а также от позиции Польши» [471] .

Берлин и Варшава действовали согласованно, разыгрывая партию в две руки: первый — в южном направлении, вторая — в северо-восточном.

11 марта 1938 г. Гитлер добился передачи власти от канцлера Шушнига своему ставленнику Зейсс-Инкварту (ранее, в феврале, по требованию Берлина Зейсс-Инкварт был назначен министром внутренних дел). В ночь с 11-го на 12 марта германские войска, заранее дислоцированные на границе, вошли на территорию Австрии.

13 марта Зейсс-Инкварт вступил в члены НСДАП и подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». Чуть позднее (10 апреля) в Германии и Австрии состоялся плебисцит об аншлюсе (по официальным данным, за проголосовали свыше 99 %).

С аншлюсом Австрии Гитлер получал стратегический плацдарм для агрессии против Чехословакии и вообще для усиления экспансионистской политики в Юго-Восточной Европе и на Балканах. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17 %, население — на 10 % (на 6,7 млн. чел.).

Накануне акции в Австрии, в феврале 1938-го, в Польшу — как это обычно случалось накануне серьезных событий — пожаловал Геринг. На охоту. Посол Франции в Берлине Франсуа-Понсе тогда же проинформирует своего советского коллегу Астахова «о серьезности разговоров, которые Бек вел в Берлине и, возможно, будет вести с Герингом во время охоты». А рассуждая относительно будущих объектов агрессии, французский посол заметит, что в опасном положении оказывается Литва. «Не исключено поэтому, что беседы Геринга будут идти именно в этом направлении (Данциг — Мемель)», — докладывал временный поверенный в делах СССР в Германии в Москву 26 февраля 1938 г. [472] . Надо полагать, именно возле охотничьего костерка Геринг с Беком и утрясли окончательно детали совместной германско-польской игры.

То, что аншлюс Австрии был согласован с Польшей, не сомневались не только в Москве, Париже или Лондоне, но даже в какой-нибудь Анкаре (см. Телеграмма временного поверенного в делах СССР в Турции в Народный комиссариат иностранных дел СССР от 14 марта 1938 г.) [473] — настолько все было очевидно. Германия концентрировала войска на границе с Австрией, а Польша — на границах с Литвой.

О Литве в Варшаве любили говаривать «польская Австрия», и тоже хотели «аншлюса». В октябре 1920-го вероломно (в нарушение подписанного неделей ранее Сувалкского договора) саблями и штыками Желиговского Польша захватила Виленскую область и город Вильно. Но Варшава хотела всю Литву целиком. Осенью 1927-го Польша предпринимала попытку аннексировать оставшуюся часть Литвы, но была остановлена позицией СССР, а также нежеланием Франции и Англии поддерживать данную авантюру (10 декабря 1927-го в Женеве было подписано польско-литовское соглашение о прекращении войны).

В 1938-м — новая попытка. Уже рука об руку с Гитлером. В ночь на 11 марта 1938 г. (т. е. совпадение польской акции против Литвы и германской в отношении Австрии полное) на польско-литовской границе произошел инцидент, в результате которого погиб польский солдат. Судя по всему, это была заранее спланированная поляками провокация (что-то вроде «нападения на радиостанцию в Гляйвице» — не опыт ли поляков позаимствует Гитлер, атакуя саму Польшу?). Литва потребовала создания международной комиссии для расследования инцидента. Польша отказалась и сконцентрировала 100-тысячную группировку на границе с Литвой. 15 марта 1938 г. в Варшаве и Вильно прошли антилитовские демонстрации под общим лозунгом «Вперед на Ковно!» (т. е. на Каунас — тогдашнюю столицу Литвы).

Однако вмешалась Москва и поохладила воинственный пыл Варшавы. В ночь с 15-го на 16 марта Литвинов потребовал польского посла в Москве Гжибовского явиться к нему. Поляк отказался (судя по всему, Варшава планировала по своей старой привычке, отработанной еще в конце 10-х — начале 20-х гг., поставить всех перед свершившимся фактом). Тогда советский нарком связался с ним по телефону и разъяснил, что «если Польша применит силу для решения своего спора с Литвой, то СССР не сможет остаться к этому равнодушен».