Чтение онлайн

Бек (Beck) Людвиг (29.06.1880-20.07.1944), германский военачальник, генерал-полковник. С 1933 г. начальник войскового управления генштаба сухопутных войск, с 1935-го — начальник генштаба сухопутных войск. В августе 1938-го уволен в отставку. Один из руководителей неудачного заговора против Гитлера в 1944 г., арестован, покончил жизнь самоубийством.

Браухич (Brauchitsch) Вальтер фон (04.10.1881-18.10.1948), германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940). С 1932-го генерал-инспектор артиллерии, с 1933-го командовал 1-м военным округом, с 1935-го — 1-м армейским корпусом. С 1937-го командующий 4-й армейской группой. 4 февраля 1938 г. после отстранения генерала Фрича назначен главнокомандующим сухопутными войсками. После провала наступления на Москву уволен в запас 19 декабря 1941. В 1945-м сдался в плен английским войскам, умер в госпитале для военнопленных.

Гальдер (Halder) Франц (30.06.1884-02.04.1972), германский военачальник, генерал-полковник (1940). С 1936 г. в генеральном штабе сухопутных войск, с октября 1937-го — второй, с февраля 1938-го — первый обер-квартирмейстер. С сентября 1938 г по сентябрь 1942 г. — начальник генерального штаба сухопутных войск. С 1945-го — в американском плену. В качестве свидетеля давал показания на Нюрнбергском процессе.

Итак, еще весной 1938-го Франция полна решимости противостоять планам Гитлера относительно Чехословакии силой оружия. Собственно, она и сама, а тем паче во взаимодействии с союзной Чехословакией, имевшей довольно сильную армию, могла бы оказать достойное сопротивление германским войскам. Если бы при этом была возможность реализовать положения советско-французского и советско-чехословацкого пактов 1935 г., т. е. если бы РККА имела возможность прийти на помощь французским и чехословацким армиям, это значительно усилило бы решимость французов.

Нужен был коридор для прохода советской армии. По большому счету сам факт, что РККА имеет возможность подключиться к совместным действиям Франции и Чехословакии, усмиряюще подействовал бы на Гитлера. И вся история могла бы пойти совершенно иначе. Но для этого требовалась добрая воля Польши.

Эта проблема — каким образом СССР сможет помочь Чехословакии и Франции против Германии — постоянно обсуждалась в течение 1938 г.

В советской историографии часто проводился тезис, что вопросом невозможности СССР оказать реальную военную помощь (из-за отсутствия коридора) французское руководство пыталось прикрыть свои действия, направленные на поиск компромиссов с Гитлером. Конечно, ни Даладье ни Бонне не были образцами волевых руководителей (такими, скажем, как генерал Де Голль), но вполне отдавали себе отчет (и это видно из их вполне здравых высказываний в ходе дипломатических бесед), какая угроза создается для самой Франции в случае расчленения Чехословакии.

Займи Польша иную позицию, не препятствуй она проходу РККА, и Париж — даже с Даладье и Бонне — просто вынужден был бы защищать Чехословакию. Но…

Ремилитаризовав не без польской помощи Рейнскую зону, Германия стала возводить там систему оборонительных укреплений — т. н. Западный вал. А на другой стороне у Гитлера был Восточный вал — Польша.

Именно Польша приложила максимум усилий к тому, чтобы Гитлер не встал перед угрозой второго фронта, чтобы его руки были свободны в отношении юго-восточной Европы.

Вопросом о пропуске советских войск в Европу Франция озадачилась еще в марте 1938-го, в момент аншлюса Австрии. Это, в частности, прямо вытекает из упоминавшейся выше беседы главы французского МИД с польским послом в Париже от 27 мая 1938-го. Польский дипломат тогда посмел упрекать французов в том, что те не поддержали разбойничьи планы Варшавы в отношении Литвы, а вместо этого Франция «была поглощена вопросом о возможном проходе советских войск через чужие территории в случае войны с Германией» [501] .

Чем больше обострялась ситуация вокруг Чехословакии — тем активнее были усилия французов по обеспечению коридора для РККА. Но Польша — ключевое государство, от которого теперь зависела как судьба Чехословакии, так и возможность остановить захватнические поползновения Гитлера — выступала категорически против.

17 мая 1938-го начальник штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии В. Кейтель направит в германский МИД письмо: «Иностранный отдел получил из надежного источника следующие сведения. На квартире маршала Рыдз-Смиглы 12.V. состоялось совещание с послами Лукасевичем (Париж), д-ром Папэ (Прага), Липским (Берлин), президентом страны и министром иностранных дел Беком. Целью совещания было принятие решения об отношении Польши к Чехии в связи с посредничеством французского посла Ноэля в пользу Чехии». Результатом этого заседания стало решение, что Польша ни при каких обстоятельствах не окажет помощи Чехословакии, даже под нажимом своих формально союзников французов [502] .

22 мая 1938-го в беседе с главой МИД Франции Бонне польский посол в Париже Лукасевич категорически отвергнет любые варианты участия Польши в коллективных усилиях по предотвращению агрессии Гитлера. Так, на прямой вопрос Бонне — «Какова будет позиция Польши, если в результате неудачи усилий по примирению Германия нападет на Чехословакию?», Лукасевич без обиняков ответил: «Мы не пошевелимся».

Бонне зашел с другой стороны: «Какова будет позиция Польши в случае, если Франция, выполняя свои обязательства, вместе с Лондоном поддержит Чехословакию, на которую нападет Германия?». Лукасевич ответил, что этот вопрос в Варшаве изучали и пришли к выводу… что в этом случае Франция сама будет агрессором!

Польский посол сказал: «Польша имеет обязательства по отношению к Франции только на случай, если последняя подвергнется нападению. В рассматриваемой выше гипотезе агрессором оказалась бы Франция: отсюда возникнет совершенно новая ситуация, на которую никогда не делалось договорной ссылки во франкопольских отношениях. Поэтому Польша обязана официально зарезервировать свою позицию по этому вопросу; она не может брать никаких обязательств или давать какие-нибудь обещания».

Последняя туманная фраза будет воспринята в Париже как вероятность того, что Польша может ударить по Франции сообща с Гитлером (якобы защищая Германию от «агрессии»).

Наконец на вопрос об отношении Польши к СССР Лукасевич «самым категорическим образом» ответил, что «поляки считают русских врагами, что, если потребуется, они будут силой противостоять любому проникновению русских на их территорию и даже любому пролету русских самолетов» [503] .

25 мая 1938-го Литвинов напишет полпреду СССР в Чехословакии Александровскому о своих контактах в Женеве с главой французского МИД: «Бонне, вздыхая, заявил, что Польша и Румыния решительно сопротивляются пропуску наших войск» [504] .

О том же информировал французский премьер Даладье советского полпреда Сурица. 25 мая 1938 г. последний будет телеграфировать в НКИД, что, по сообщению главы французского правительства, Париж «все последние дни посвятил выяснению позиции Польши и Румынии». Но, к сожалению, «зондаж в Польше дал самый отрицательный результат».

Но мало того что Варшава даже не помышляла о возможности пропустить советские войска в Европу для противодействия агрессии Гитлера. Премьер Франции заявил: «Не только не приходится рассчитывать на польскую поддержку, но нет уверенности, что Польша не ударит с тыла». «Вопреки польским заверениям, — продолжил Даладье, — я не верю в лояльность поляков даже при прямом нападении Германии на Францию» [505] .