Чтение онлайн

«Польша все более и более открыто выступает как фактический участник блока агрессоров, — будет писать 17 апреля 1938-го зам-наркома индел Потемкин советскому полпреду в Китае, знакомя того с ситуацией в Европе. — Торопясь не опоздать, она сейчас же после аншлюса предъявила ультиматум Литве и добилась насильственного установления дипломатических и всяких иных сношений с Литвой, которые она справедливо рассматривает лишь как начало постепенного освоения ею Литвы (выделено мной. — С. Л.). В германских планах разрешения чехословацкого вопроса Польша играет активную роль. Она открыто провоцирует обострение тешинского вопроса, и, по некоторым сведениям, агрессия на Чехословакию предполагается именно с этого конца, поскольку Германии выгодно показать всему миру, что Чехословакия является нежизненным государственным организмом, который распадается на свои составные части».

Интересно, что в указанном информационном послании Потемкин совершенно точно предрек будущий распад самой Польши, далеко не являвшейся образцом жизнеспособного государственного организма: «Внешнеполитические амбиции Бека находятся, однако, во все большем и большем противоречии с внутренним положением этой страны… Ни одна страна в Европе не имеет в настоящее время такого неустойчивого внутреннего положения, как Польша. В этой ситуации вовлечение Польши в военные авантюры могло бы привести к революционным восстаниям и развалу этого государства. Однако Польша, как это теперь очевидно для всех, прочно связана с Германией и будет и дальше идти по ее пути» [485] . Очень скоро многолетнее следование в русле гитлеровской политики действительно окажется для Польши фатальным.

Юзеф Бек (крайний слева) и Иоахим Риббентроп (крайний справа).

Польский Vickers Е входит в чехословацкое Заользье, октябрь 1938 г.

После аншлюса Австрии пришла очередь Чехословакии. Тем более, что первая акция, усилив стратегические позиции Германии, создавала предпосылки для второй. Берлин вдохновляла и та легкость, с которой удалось осуществить аншлюс. И уже в конце марта 1938-го Гитлер на встрече с Генлейном заверил того в решимости «разобраться» с «чехословацкой проблемой» в ближайшее время.

21 апреля Гитлер обсудил с начальником штаба верховного главнокомандования вооруженными силами Кейтелем план военного разгрома Чехословакии. Оставалось найти подходящий повод. В качестве одного из вариантов рассматривалось «убийство немецкого посланника после антигерманской демонстрации» [486] . Само собой, параллельно были пущены в ход все возможные средства для нагнетания ситуации вокруг (на внешнеполитической арене) и внутри Чехословакии.

Но Гитлера ожидал неприятный для него сюрприз: обеспокоенная военными приготовлениями, а также вполне определенного толка внешнеполитической активностью Германии в мае 1938-го Прага осуществила частичную мобилизацию. Франция, Англия и СССР одобрили эти меры, публично подтвердив готовность выполнить свои обязательства согласно имевшимся договорам о помощи Чехословакии.

В связи с этим на экстренном заседании в Бергхофе 22 мая Гитлер объявил высшему военно-политическому руководству, что ситуация заставляет остановить все приготовления относительно атаки Чехословакии [487] . Теперь в качестве возможного срока нападения Гитлер обозначил осень 1938-го. «Майский кризис» так глубоко уязвил Гитлера, что тот на несколько дней уединился от публики в горной резиденции, а впоследствии не раз вспоминал, какой «сильный удар по престижу» он получил в те дни [488] .

Но своих планов Гитлер, конечно же, не оставил. В июне 1938-го вблизи границы с Чехословакией были проведены крупные военные маневры. Ускоренными темпами возводились укрепления Западного вала.

В этот момент в среде высшего германского военного руководства созрел антигитлеровский заговор — на почве опасений большой войны, в которую Гитлер втягивал Германию и к которой та, по убеждению генералов, была не готова. И не только военные были недовольны планами Гитлера атаковать Чехословакию, но к заговору в той или иной мере примкнули и представители разведки (начальник центрального отдела абвера полковник Ханс Остер) дипломаты (например, статс-секретарь фон Вайцзеккер), политики (Эвальд фон Кляйст-Шменцин), промышленники (Ханс Бем-Теттельбах).

Целую серию докладных, предостерегающих Гитлера от военных приготовлений, составил генерал-полковник Бек, начальник штаба сухопутных войск. Наиболее известной стала его записка от 16 июля 1938-го, в которой он обращал внимание на опасность большой войны, на незначительный оборонительный и мобилизационный потенциал Германии, заключив, что ей ни в коем случае не выдержать той борьбы «не на жизнь, а на смерть», если она бросит вызов миру.

Беку удалось заручиться поддержкой у главнокомандующего сухопутными силами Браухича. На специально созванном 4 августа 1938-го совещании высокопоставленных военных Браухич распорядился зачитать докладную Бека от 16 июля 1938-го. К концу этого совещания его участники практически единогласно присоединились к выводам, представленным в записке Бека. Возникла идея написать коллективное письмо протеста Гитлеру. Но затею сорвал Браухич, на словах поддерживавший резоны своего начальника штаба. Вместо этого он передал докладную Бека Гитлеру. 18 августа 1938-го, когда Гитлер в очередной раз подтвердил, что несмотря ни на что намерен решить вопрос с Чехословакией посредством силы, Людвиг Бек подал в отставку [489] .

Сменивший Бека Гальдер, однако, придерживался тех же взглядов — о неготовности Германии к войне, о чем заявил Браухичу сразу после назначения [490] . Иными словами, генеральская фронда продолжалась. К концу сентября на сторону заговорщиков окончательно встал и главнокомандующий сухопутными силами Браухич. Сигналом к аресту Гитлера должен был стать его (Гитлера) приказ атаковать Чехословакию (акция намечалась на 1 октября). Но известные решения, принятые в Мюнхене, лишили основы план заговорщиков.

Поведение германских военных наглядно демонстрирует, насколько сильно опасались тогда в Германии войны. И не только военные. Угроза войны в не меньшей степени волновала и самого Гитлера, несмотря на его публично выказываемую полную решимость применить силу. Он тоже колебался. О «майском кризисе» говорилось выше. Но и в сентябре его можно было удержать.

27 сентября 1938-го, дабы воодушевить массы и заручиться их поддержкой войны, Гитлер отдал приказ 2-й моторизованной дивизии, направлявшейся к границе Чехословакии, пройти торжественным маршем по столице рейха, по Вильгельмштрассе (на этой улице располагались правительственные учреждения рейха, в т. ч. рейхсканцелярия). Но спектакль не удался.

Известный американский историк Уильям Ширер, бывший в то время корреспондентом в Берлине, запишет в своем дневнике: «Я вышел на угол улицы Линден, где колонна поворачивала на Вильгельмштрассе, предполагая увидеть огромную демонстрацию. Я представлял себе сцены 1914 года, о которых читал когда-то, как восторженные массы на этой же самой улице бросали цветы марширующим солдатам, а девушки подбегали и целовали их. Несомненно, этот час был выбран сегодня, чтобы застать сотни тысяч берлинцев, выходящих из своих учреждений в конце рабочего дня. Но они быстро исчезали в метро, отказываясь смотреть на все это, а горстка людей, стоявших на краю тротуара в полнейшей тишине, не способна была найти и слова приветствия своим уходящим на славную войну молодым людям. Это была самая впечатляющая антивоенная демонстрация, которую я когда-либо видел. По слухам, сам Гитлер был в ярости. Я недолго простоял на углу улицы, когда от здания рейхсканцелярии на Вильгельмштрассе пришел полицейский и прокричал немногочисленным прохожим, стоявшим на обочине, что фюрер проводит с балкона смотр войск. Некоторые двинулись посмотреть. Я тоже пошел взглянуть. Гитлер действительно стоял там, а на улице и громадной площади Вильгельма не было и двухсот человек. Гитлер выглядел сначала мрачным, потом злым и вскоре ушел с балкона внутрь здания, оставив свои войска маршировать без присмотра. От того, что я увидел сегодня, вновь вспыхнула слабая вера в немецкий народ. Они совершенно не хотят войны» [491] .

Германия не готова к войне ни в военном отношении, ни в моральном.

А в это время в Чехословакии мобилизован 1 миллион человек. Франция и Англия поддерживают этот шаг. Приближается объявленный самим Гитлером срок атаки Чехословакии — 1 октября. А переговоры с англо-французами (прежде всего с англичанами) зашли в тупик. 25 сентября Гораций Вильсон заявляет Гитлеру, что Англия будет вынуждена предпринять военные меры, если Франция придет на помощь Чехословакии [492] .