Чтение онлайн

Оставалось перебросить эту военную махину в Европу. Или, по меньшей мере, организовать воздушный коридор для советских бомбардировщиков и истребителей, готовых вступить в бой с германскими стервятниками в небе Чехословакии так же, как они это делали в небе Испании.

Но Восточный вал Гитлера был начеку!

В момент, когда военные СССР и Франции обменивались информацией о приготовлениях к отпору фашистской агрессии, Польша рапортовала Гитлеру:

«1. Правительство Польской Республики констатирует, что оно, благодаря занимаемой им позиции, парализовало возможность интервенции Советов в чешском вопросе в самом широком значении. Наш нажим в Бухаресте оказал желательное действие. Маневры, проводимые нами на Волыни, были поняты Москвой как предостережение.

2. Польша считает вмешательство Советов в европейские дела недопустимым.

3. Чехословацкую Республику мы считаем образованием искусственным, удовлетворяющим некоторым доктринам и комбинациям, но не отвечающим действительным потребностям и здравым правам народов Центральной Европы.

4. В течение прошлого года польское правительство четыре раза отвергало предложение присоединиться к международному вмешательству в защиту Чехословакии», — такие директивы для беседы с Гитлером направил 19 сентября 1938-го министр иностранных дел Польши Бек послу Польши в Германии Липскому [538] .

На следующий день Липский докладывал Беку, что Гитлер очень доволен Польшей. И поскольку Польша с энтузиазмом оказывает услуги Гитлеру, то и он о ней не забудет: «Канцлер совершенно конфиденциально, подчеркивая, что я могу сделать из этого надлежащие выводы, довел до моего сведения, что уже сегодня, в случае если между Польшей и Чехословакией дело дойдет до конфликта на почве наших интересов в Тешине, рейх станет на нашу сторону», — писал Липский в Варшаву.

Фюрер потешил польский слух: «В дальнейшем во время беседы канцлер настойчиво подчеркивал, что Польша является первостепенным фактором, защищающим Европу от России», — с гордостью рапортовал Беку польский посол в Берлине. Гитлер и Липский обсудили тактику, «какую следовало бы применять для решения всего чехословацкого вопроса». Порассуждали о разграничении сфер интересов: «за линией известных германских интересов мы (Польша. — С. Л.) имеем совершенно свободные руки» [539] .

27 сентября 1938 г. через германского посла в Варшаве Мольтке Бек, отметив «лояльные отношения» между польским и германским правительствами, в очередной раз заверил Гитлера: «Польское правительство никогда не будет сотрудничать с Советским Союзом, поскольку он вмешивается в европейские дела. Это непреклонная линия польской политики». Германии, заметил Бек, это и так давно известно, но «в такое серьезное время, как сейчас, не помешает повторить эту истину еще раз» [540] .

Таким образом, будучи уверенным, что через Восточный вал не только РККА не пройдет, но ни один советский самолет необстрелянным не пролетит, Гитлер мог со спокойной душой отправляться «миротворить» в Мюнхен.

Какое-либо противодействие расчленению Чехословакии в польские планы не входило, потому что Варшава сама рассчитывала на кусок с барского стола Гитлера.

Еще в период «майского кризиса» 1938-го у французов имелись сведения о сосредоточении польских войск на границе с Чехословакией. Об этом, в частности, будет сообщать в НКИД 17 мая

1938-го временный поверенный в делах СССР в Германии Астахов, ссылаясь на беседы с французскими коллегами: «Французы подозревают (и, вероятно, не без основания), что истинной причиной этих перебросок (войск. — С. Л.) является намерение поляков не упустить свою долю в случае нападения Гитлера на Чехословакию» [541] .

Польша имела несколько мотиваций в своей позиции, нацеленной на расчленение Чехословакии. Во-первых, желала прирасти чехословацкими территориями, населенными поляками — Тешинской областью (а эти территории, кроме того, были богаты углем и развиты в промышленном отношении). Во-вторых, по стратегическим соображениям Польша желала установления общей границы с Венгрией. В-третьих, русофобствующие поляки ненавидели чехов за их панславянские настроения (исторически так сложилось, что чехи видели в России союзника, с ней связывали свои надежды на освобождение будучи в составе Австро-Венгрии; поляки относились к России с точностью до наоборот). Польша рассматривала Прагу как «руку Москвы» в Центральной Европе (в 30-е годы польская пропаганда трубила о Чехословакии как «базе Коминтерна»).

Польско-чешский конфликт из-за Тешинского княжества возник еще в 1918–1920 гг. И там действительно большинство жителей были поляками, что признавали и сами чехи, например, их представитель на Парижской мирной конференции д-р Бенеш. 20 мая 1919 г. Бенеш озвучивал следующие цифры по Тешину: «230 тысяч поляков, 115 тысяч чехов и 80 тысяч немцев» [542] . Однако, как мы помним, на Парижской мирной конференции далеко не все территориальные разграничения проходили в опоре на этнический состав проживающего на тех или иных землях населения. И уж кому другому, а Польше это не требовалось объяснять — она сама «прихватила» изрядное количество территорий, на которых преобладали неполяки.

Как не нуждалась Польша и в просветительских разъяснениях на предмет имевшей место экономической целесообразности (в ущерб праву народов на самоопределение) передачи тех или иных территорий в состав тех или иных новообразовывавшихся после Первой мировой войны государств. Собственно, именно этот подход был проявлен, когда Польше обеспечивали выход к морю и передавали немецкий Данциг. И поляки против этого не протестовали.

Именно ради того, чтобы обеспечить экономическую состоятельность Чехословакии, ей и был передан Тешинский край.

«Тешинский уголь, безусловно, необходим для развития чехословацкой промышленности; утратив этот район, Чехословакия потеряет одну из главнейших основ своей экономической жизни. Кроме того, единственная важная железная дорога, связывающая Богемию, Моравию и Северную Словакию, проходит через Тешин. На этой же территории находится и единственный горный перевал, соединяющий Силезию, Моравию и Словакию», — аргументировал д-р Бенеш чехословацкие претензии на Тешинский край [543] . Аргументы были приняты союзниками. 28 июля 1920 г. совет послов принял решение о передаче Тешинского края Чехословакии. Последней отошли большая часть Остравско-Карвинского угольного бассейна (площадью 1 273 кв. км.), города Моравская Острава, Фриштат, Фридек, Богумин, Чешский Тешин, крупнейшие металлургические предприятия (например, Тржинецкий комбинат).

Польша была вынуждена принять указанное решение Парижской мирной конференции, тем более оно было принято в момент наступления Красной Армии на Варшаву, а Польша крайне нуждалась в помощи Антанты и не хотела портить с ней отношения.

Но в 30-е годы Польша решила взять реванш. В союзе с нацистской Германией. Более того — поляки даже Гитлера подстегивали к более решительным действиям! Да, в Варшаве полагали, что Берлин еще слишком мягок в своих требованиях и слишком скромен в планах расчленения Чехословакии. Польское руководство в иные моменты 1938-го было, что называется, «гитлерее» самого Гитлера!

Берлину в 1938-м приходилось даже сдерживать поляков в их решительности раскромсать Чехословакию. Гитлер вел себя более умеренно, чем Бек!

Так, 16 мая 1938-го полпред СССР в Чехословакии будет сообщать на имя наркома Литвинова о содержании своих бесед с руководителями в Праге: «Чехи считают Бека главным поджигателем венгерских ревизионистских настроений. Гитлеровская Германия, понятно, остается главным носителем агрессии в Средней Европе, но Гитлеру не приписывается прямого намерения произвести раздел Чехословакии. Зато Бек усиленно агитирует именно за прямой раздел, в результате которого должно наступить как бы успокоение в Средней Европе» [544] .