Чтение онлайн

— Во второй половине дня я заеду за тобой и отвезу в аэропорт.

По возвращении в камеру я добровольно принял душ, но Юрий приехал слишком рано, и я был вынужден криками отгонять всполошившихся заключенных, чтобы закончить помывку. Сменил одежду, собрал рюкзак и в последний раз вышел через двери ненавистного сооружения, провожаемый возгласами радости бывших сокамерников.

Вместе с сотрудником полиции, который должен был доставить меня в аэропорт на такси, Юрий быстро домчал нас на своей шикарной "Тойоте", а мужик еще и денег попросил на обратную дорогу.

Сопровождающий поспешил сдать меня в "комнату отдыха" — небольшое местное СИЗО. Начальник меня зачем-то обыскал — отняв аккумуляторы и отвертку, положил себе в стол. Я уже осмелел от близости свободы и вел себя не вполне корректно, ругаясь по-английски и крутя пальцем у виска, пытаясь дать понять придурку, что не стоит досматривать мои вещи в присутствии египтянки, пусть даже полицейской…

И еще я потребовал, чтобы мой рюкзак поставили в коридор за выходом так, чтобы я его видел:

— Знаю я вас, только и думаете, как бы кого ограбить.

В изоляторе обнаружилось несколько разнополых иностранцев арабской внешности, в том числе иракец с маленькой дочкой, которым вроде как дали уже ПМЖ в Европе, но почему-то не пускают.

Был еще и негр с юга Африки. Его без всяких объяснений сняли с рейса и привели сюда. Друзья к нему ходят, приносят еду и вести с воли.

Вообще, условия жизни там оказались гораздо более комфортные, чем в "моей" тюрьме комнатки с двухярусными деревянными кроватями и "цивильный сортир" — с умывальником и горячей водой. Этим я не преминул воспользоваться, выстирав свой комбез и почистив рюкзак.

Перед уходом из СИЗО я потребовал показать, все ли начальник вернул из "награбленных" вещей. А он отвертку спрятал в карман, и тычет в лицо горстью аккумуляторов:

— Стьюпид!

Я, конечно, не постеснялся объяснить ему, что он неправ.

Во вполне приличном самолете, летящем транзитом из Хургады, в обилии обнаружились спящие пассажиры. Яркий свет включать не стали, и наши "полуновые русские" при свете ночников пробирались на свободные места, с брезгливостью отмечая вонь, мне незаметную, и лежащих с ногами на рядах сидений арабов и китайцев.

На посадку в сложных погодных условиях мы шли аж пятнадцать минут. Багаж ждали почти час — проводили досмотр с собаками.

Первый автобус в Москву уходил только в 6.20, поэтому я чуть после пяти вышел на шоссе. Отфильтровав двух таксистов, остановил иномарку до Белорусского вокзала. Водитель-сотрудник польского посольства, увлеченный моим рассказом о шпионской жизни, забыл снизить скорость перед патрулем ГИБДД, но отделался парой фраз об удивительном попутчике. А ровно в шесть утра я уже спускался в метро, причем бабка-контролерша пропустила меня без лишних слов, поверив абсолютно правдивой истории о полном отсутствии российских денег.

Я не стану детально останавливаться на том, как мы с Денисом Борисовым неделю добирались из Москвы в Париж. Как заезжали по пути в знаменитый польский монастырь Ясна Гура в Ченстохова и как с православной точки зрения смешно у католиков обставлено паломничество и поклонение святыням. Как мы замечательно неделю жили в Париже в театре университета Нантэр и между прогулками по залам Лувра и Елисейским полям сумели выкроить время, чтобы внести собственный вклад в архитектуру этого восхитительного города, построив сарай для овец, содержавшихся в подсобном хозяйстве все того же театра. Как, простившись с Денисом, я за 30 часов доехал от Парижа до Лиссабона (2000 км), где провел почти две недели, восхищаясь красотой этого города, очаровавшего меня еще больше, чем Париж. Как, поездив по Португалии и получив почетную грамоту, свидетельствующую, что я побывал в самой Западной точке Европы (мыс Кабо да Рока), отправился на юг Испании. Был в Севилье свидетелем удивительных предпасхальных религиозных шествий, ночевал в садах Альгамбры, восхищался величием бывшей Большой мечети в Кордове, познакомился с чемпионом Франции по гольфу и под Малагой чуть не был сбит, когда об мою руку вдребезги разбилось зеркало проносившейся мимо машины. Пускай все это и многое другое временно останется за кадром, может когда-нибудь напишу о своих путешествиях подробную книгу, а этот рассказ будет посвящен главным образом путешествию но Марокко.

От Малаги до Гибралтарского пролива немногим более сотни километров, и по пути в Альхесирас приближение Африки уже ощущалось в полный рост: несколько раз за утро я видел машины с арабскими номерами, через каждые двадцать километров у дороги красовались рекламные щиты на испанском, английском и арабском, приглашающие купить билет на паром Альхесирас — Сеута в оборудованных поблизости маленьких офисах. На одной из заправок прямо передо мной из автомобиля вывалило целое марокканское семейство: пока машина заправлялась, тучная женщина пронзительно покрикивала на выводок своих смуглых детей, а папаша чинно прогуливался взад — вперед, перебирая четки. В своих халатах с островерхими капюшонами и кожаных тапках с загнутыми вверх носами они совершенно не вписывались в южно-испанскую реальность и выглядели как статисты, возвращающиеся со съемочной площадки.

Минут через десять после отъезда арабской массовки я уже ехал в Альхесирас в не менее живописной компании: за рулем Жак — худощавый француз лет тридцати, под два метра ростом с парой десятков серег в ушах и бровях, виски выбриты, на макушке волосы ниже плеч. Рядом его бабушка — божий одуванчик, 82 года от роду, милейшая старушка. Несмотря на свой возраст все прекрасно понимает, видит и слышит, представилась Катюшей. По дороге выяснилось, что в Альхесирасе они вместе с машиной погрузятся на паром до Сеуты (испанский анклав на африканском берегу), откуда поедут в гости к папе Жака в столицу Марокко, город Рабат. Если бы у меня даже была возможность самому разрабатывать маршруты для попутных автомобилей, вряд ли получилось бы придумать что-нибудь лучшее. Меня французы согласились взять с собой, тонко намекнув, что билет на паром (14$) я буду покупать себе сам ("…знаешь, нас троих вряд ли пустят по двум билетам…").

Всю дорогу Жак слушал музыку (угадайте, какую и на какой громкости), Катя не проявляла ни малейшего признака недовольства этим вылетавшим из колонок гитарным скрежетом и время от времени в такт постукивала пальцами по передней панели. Когда зашла речь о музыке, она радостно заявила:

— Жак тоже в группе играет, у меня запись с собой есть! — достала из своей аккуратненькой дамской сумочки кассету и гитарный скрежет стал еще агрессивнее.

Швартовка, берег, по указателям — через Сеуту к таможне. Там начинается настоящий Советский Союз: прибывшие с этим паромом французы, испанцы, англичане и т. д. и т. п., покинув свои машины и мотоциклы, поспешно устремляются занять место в настоящей ОЧЕРЕДИ к единственному окошку с неспешными пограничниками. Наблюдая за происходящим, я лишний раз убеждаюсь, что Африку с Россией много чего роднит. (Вы сами, созерцая из окна пригородной электрички горы мусора, сугробами растянувшиеся вдоль железнодорожного полотна, никогда не задумывались, в какой другой части света подобная картина смотрится так же естественно?). Под палящим африканским солнцем непуганые представители Западной цивилизации проходят ускоренный курс молодого бойца в очереди к пивному ларьку и, через полчаса тренинга освоившись в новой обстановке и избавившись от комплексов, уже вовсю выталкивают вновь прибывших недавно отлучившихся с криками: "Гражданин, вас тут не стояло". А народ, надо сказать, преимущественно крепкий, кровь с молоком — чуть ли ни каждый второй на своем четырехприводном джипе собрался Сахару покорять.

Мои же мечтания на данную тему (в паспорте стоит виза Мавритании, а въезд в Сенегал для россиян теперь свободный), начинают постепенно таять. Я еще с утра часа три простоял с непокрытой головой под палящим испанским солнцем, и теперь начал медленно сползать вниз по стенке: непривычно ватные ноги уже не хотят стоять, в звенящей голове появляются самые неожиданные мысли, часто дышу широко открытым ртом.

Но вот зато что в Африке хорошо — так это прохлада в тени. У нас такого контраста температур при жаре не наблюдается, а там очень даже ощутимо. Посидел 5 минут "в холодочке" и снова свеж и бодр как молодой редис. И все наладилось, и очередь подошла и паспорт мне проштамповали, и вот мы уже и в Марокко.

Вообще, путешествуя по земле, редко сталкиваешься с контрастами, все изменения в облике внешнего мира происходят обычно постепенно и поступательно. Здесь же ситуация совсем иная. В первые минуты, оказавшись за марокканской таможней, понимаешь, что попал как бы в параллельный мир. Тем разительнее контраст, что ландшафт остается южно-испанским, а наполняющие его компоненты резко стали неузнаваемыми. И ритм жизни другой, замедленный. Все как-то без спешки, с достоинством.

Мужики степенно заседают в кафе, мальчишки пасут вдоль дороги коз, покачивая полными бедрами под своими просторными халатами шагают, шаркая тапками на босу ногу, покорные восточные женщины. На гладком склоне изумрудного холма два седобородых старика в белоснежных бурнусах с островерхими капюшонами выглядят настолько высокохудожественно, что скорее напоминают объемную голограмму со средневековой арабской миниатюры.