Чтение онлайн

— В том-то и дело, что я сам ничего не понимаю. Я сделал вид, что учил эту девушку по какой-то своей, мне одному известной системе. Я лгал, Брюс. Она поет сама от Бога или от черта, не знаю… Я чуть не сошел с ума, пытаясь понять, что к чему, и даже навестил мага. Не смейся, Брюс. Он-то меня и успокоил.

— Я догадываюсь, каким образом. Улыбнулся Брюс. «Есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам», процитировал он нараспев использованные Барри в интервью слова Гамлета.

— Верно. С тем, что трудно понять, зачастую легко смириться. И я сказал себе: «Ша, Барри! Не суйся за нарисованную ширму, как любопытный Пиноккио». Разве все это (он кивнул на пейзаж за окном), разве все, что мы воспринимаем, как должное, ни есть лишь нарисованная декорация, за которой простирается неведомое нечто?..

— Мистика не твой конек, Барри. Давай-ка лучше о делах. О'кей, я не буду совать нос куда не следует. Но чем могу помочь в этом деле тебе, Барри?

— Я отправляю девочку в турне. С ней все время будет маэстро Вельямино ведь Джессика может пока разучивать партии только с голоса.

— Фантастика! Похоже на мистификацию.

— Забудь о сомнениях, все проверено. И ничего не ясно. Ты должен сопровождать ее, осуществляя одновременно две миссии постараться кое-что пронюхать и не дать это сделать кому-нибудь другому. Ведь могут быть самые разные варианты ответов на мучающие всех вопросы.

Брюс подозрительно посмотрел на Гранта:

— Скажи, почему ты не сопровождаешь «ученицу» лично? Ведь она чертовски соблазнительная девчонка и смотрит на тебя, как Аида на Радомеса.

— Я собираюсь жениться на Сарме… Ты знаешь, к этому давно шло. Пора остепениться… Увы, я не искатель приключений, Брюс.

— Ага, вот что-то уже и проясняется, привязанность таинственной певунью пугает тебя, мистер Благополучное процветание.

— Да, от нее исходит нечто… нечто угрожающее, неведомое… Барри пожал плечами и посмотрел в сторону. Она фантастически, нечеловечески одарена в самых разных сферах. У нее непредсказуемый характер и, кажется, еще не осознанные ей самой возможности. Порой девчонка предельно наивна, а иногда мне кажется, что она видит человека насквозь. Иногда она на диво покладиста, а временами проявляет строптивость, как настоящая бесовка.

— Так значит, вопрос о моем вступлении на должность импресарио решает все же Джессика Грант.

— Боюсь, что так. Хотя она обещала слушаться… Сегодня же я познакомлю вас получше и мы все решим, не откладывая… Ты ведь сильный мужик, Брюс… Барри захохотал. Здорово вмазал тогда тому распоясавшемуся фашисту!

— Это совсем не смешно, Барри. Идет страшная бойня. Мои еврейские родственники попали в немецкие концлагеря… Джессика, кажется, тоже не без иудейской крови?

— Арон Галлштейн ее отец, полукровка и дважды беглец. Из большевистской России и фашистской Германии. Мать Джессики была русской.

Джессика с улыбкой направилась к Брюсу, протягивая ему ладошку «лодочкой». Мило, по-детски и как-то застенчиво. Платье в черно-белую клетку с кружевным воротничком, бархатный бант в волосах придавали сходство с гимназисткой.

— Значит, это вы станете моим ближайшим другом и наставником? Она внимательно посмотрела на Брюса, и тот снял очки. Без стекол глаза Брюса поражали голубизной и беззащитностью. Я не стану обижать вас, профессор. И постараюсь не обманывать. А вы попытайтесь найти во мне что-то хорошее и потерпеть, когда я покажусь вам невыносимой.

— Это совсем просто, восхищаться вами. Вы чудо, Джессика… И, честно говоря, плохо представляю проступок, которым меня может разозлить молоденькая девушка такой ангельской кротости.

— Вот и отлично. Мы заключим тайный союз против Барри и не станем огорчать его, если у меня случатся… неудачи. Ведь это не просто завоевать мир. Глянув на Барри, Джессика гордо вздернула подбородок. Ты отдаешь меня в надежные руки, учитель.

…— Ну, как она тебе? Опасливо спросил Барри, провожая Портмана к машине.

— Кажется, мы поладим… А какие личные проблемы у этой крошки родители, жених, комплексы?

— Она была невинна до встречи со мной. Но очень развратна от природы. Ты должен это помнить, Брюс. Просто так, на всякий случай.

— О'кей. Я ознакомился с ее контрактами и отметил, что «учителю» Гранту отчисляется солидный процент. По-моему, это справедливо. Ты сильно рискуешь, парень. Брюс пожал протянутую ему руку. Да и я, впрочем, тоже.

Вскоре Грант понял, на что намекал Портман. Гастроли проходили триумфально. Аргентина, Мексика, Бразилия. Джессика пела «Тоску», «Норму», «Аиду», «Травиату», «Кармен». Специалисты устраивали бурные дискуссии, уточняя диапазон и технические возможности удивительного голоса. Публика неистовствовала. Пение юной примадонны имело на слушателей чуть ли не гипнотическое воздействие. С поразительной быстротой образовались союзы фанатов Джессики Галл, следовавшие за ней из города в город. Два мексиканца покончили с собой от безответной любви к девочке-примадонне. Волну скандалов поднимала желтая пресса. В солидных изданиях муссировались более серьезные вопросы «Ледяной, пронзительный, или бархатный, ласкающий?», «Голос из другого мира или голос из другого века?», «Традиция или новаторство?» восклицали знатоки.

Но певицу было решительно невозможно втиснуть в определенные рамки. Если после какого-то спектакля публика и критики обсуждали богатые россыпи matiz особых оттенков исполнения, украшающих партию на радость оперных гурманов, то на следующий вечер они слышали строго академическое пение, пренебрегающее заигрыванием с залом.

Популярность Галл приобретала фантастические масштабы косметические фирмы называли ее именем новые серии товаров, модельеры выпускали под девизом «Джессика» коллекции белья и верхней одежды. Имя певицы давали ювелирным изделиям и новым маркам автомобилей. Джессика богатела с каждым днем, а вместе с нею и Грант. Старательно изучавший отзывы прессы о гастролях, Барри мог бы праздновать победу. Но он не переставал ждать тревожного сигнала, особенно после того, как день бракосочетания был назначен…

…— Барри, тебе надо самому в этом разобраться. Наверно, лучше приехать сюда. Голос Брюса, звучавший по телефону из Буэнос-Айреса, прервал мечты Гранта.

Он видел себя то ректором в Академии искусств, то главным менеджером «Метрополитен Опера». Или, еще лучше, нового Всемирного театра вокального искусства. Где-нибудь в освобожденной от фашистов Европе. Правда, война затягивалась, а грандиозные планы Барри приобретали все более фантастический характер. К тому же они целиком зависели от непредсказуемой Джессики Галл.

— Что произошло, Брюс? В газетах нет ничего настораживающего.

— Мне удалось замять скандал. Пришлось здорово раскошелиться и прибегнуть к помощи очень влиятельных поклонников Джессики.

— Она сорвалась? Соблазнила президента или попала в публичный дом?

— Ах, Барри, здесь какая-то тайна. И под нее копают неуемные журналисты, выслеживающие скандалы… Думаю, что им придется остаться с носом. Все рассеялось, словно дым. Дым из крематория. Брюс невесело хмыкнул.

— Да в чем дело? Ты не выпил, старина? Изложи ситуацию вкратце. Тогда я решу, что мне делать. В следующее Воскресение у меня свадьба. Мы с Сармой так ждем этот день!