Чтение онлайн

Он не заигрывал с девушками и сторонился кокеток, но когда касался клавиш, превращался в дерзкого и страстного романтического героя. Светлые глаза темнели, руки становились властными и нежными, а старательно зализанные светлые пряди живописно разметывались, падая на широкий лоб. Окончив игру, еще несколько секунд, пока затихали звуки, Тед оставался победителем, ноздри его тонкого, с горбинкой носа гордо трепетали, плечи расправлялись и взгляд излучал властную энергию.

Потом свет гас, Тед снова становился блеклым, незаметным, скучным.

Дружки напрасно подозревали мрачноватого Андерса в равнодушии к прекрасному полу. Он влюблялся. да еще как! Первый раз в пятилетнем возрасте в мулатку-няню, мягкую, шелковисто-кофейную, мурлыкающую песенки низким, темно-вишневым бархатным голосом… В приюте он целых четыре года тайно преклонялся звезде тамбурмажореток, возглавлявшей парадные выступления оркестра. В высоких и узких сапожках на стройных ногах и малиновом мундире с дюжиной блестящих пуговиц, она олицетворяла мечту. Из-под высокого кивера на плечи струились густые соломенные пряди, а сочный яркий рот всегда улыбался призывно и чрезвычайно плотоядно. Так улыбались порочные девицы на фотографиях, тайно ходящих по рукам старшеклассников. Но Тед готов был драться до последней капли крови с тем, кто посмел бы сказать о Жанне нечто предосудительное.

Он был мечтателем Дон-Кихотом, как всякий избравший своим подлинным местом пребывания волшебный мир музыки.

В консерватории Тед был готов посвятить свои тайные мечты грациозной, утонченной тридцатилетней преподавательнице сольфеджио. Но бал в день Святого Валентина стал решающим в его судьбе.

Тедди учился на втором курсе и считался одним из самых талантливых в группе. Чуть ли не по двадцать часов в сутки он совершал феерические вояжи в мир звуков, находя свои, никем не замеченные тропинки, и возвращался с трофеями мелодиями, которые принадлежали только ему.

Педагог Теда по мастерству, Борхард Гривачек, человек преклонного возраста и феноменальных знаний, стал опасаться за своего любимого ученика. «Однажды он не вернется из своих странствий и мне придется вызывать психиатра», вовремя спохватился Гривачек и сделал попытку активизировать личную жизнь Теда..

На семейном обеде педагога, куда был приглашен одаренный сирота, супруга Борхарда и его племянница Нэнси постарались окружить юношу домашним теплом.

Двадцатилетняя Нэнси, любезно взявшаяся проводить гостя до консерваторию общежития на собственном автомобиле, вернулась через пятнадцать минут ее щеки пылали от негодования. «Он сумасшедший», коротко объяснила она ситуацию, не пожелав углубляться в подробности.

Ну что было рассказывать, если странный парень, молча спустившийся с ней к гаражу и спокойно ждавший, пока Нэнси заведет и выкатит на улицу машину. просто-напросто забыл про девушку. Он не узнал ее! И опасливо пустился прочь, когда Нэнси, притормозив рядом, распахнула дверцу. Она почувствовала себя дешевкой, пристающей к пугливому юнцу. Разве могла знать Нэнси, как далеко в музыкальные дебри забрался оставленный ею на пять минут парень, и каким непростым было его возвращение!

…Бал Святого Валентина открывался концертом. В зале консерватории, украшенном по случаю праздника влюбленных весьма легкомысленно, все искрилось и блестело, словно в каком-то развлекательном клубе с дешевым стриптизом с потолка свисали гирлянды воздушных шаров в форме сердец, строгая сцена, превращенная в эстраду, сверкала занавесом из серебристой канители, а вращающийся зеркальный шар и разноцветные прожекторы придавали полутьме карнавальное легкомыслие.

Концерт был, конечно, шуточным, состоящим из пародий, имитаций модных певцов, негритянских, мексиканских и китайских исполнителей, шаржей на знаменитые оперные дуэты. Тед Андерс заявил о своем участии весьма сдержанно «попурри из опер Моцарта», нечто веселое и не слишком легкомысленное.

Его удостоили чести открыть вечер. В зале галдели и смеялись студенты, разгоряченные предстоящим весельем. На столах уже красовались живописные композиции легких закусок, фруктов, сладостей и шипучих безалкогольных напитков. В сверкающем полумраке девушки казались очаровательными: почти все явились на праздник в вечерних платьях. Кто-то взял туалет напрокат, кто-то сочинил наряд сам, а для некоторых весьма состоятельных учениц бальное платье было привычной формой одежды. Разнообразие расцветок и украшений, затянутая в рюмочку талия, открытые плечи или перчатки превратили невзрачных «однокашниц» в зачарованных принцесс.

Теду, смотрящему через серебристый «дождь» занавеса в зал, вдруг стало невероятно весело. Он не мог сдержать смеха, когда неожиданно для себя после серьезного начала из «Продавца птиц» незаметно перешел на входящий в моду джаз. Всплеск аплодисментов и свистков поддержал дерзкую шутку и Тед хорошо представил себе негодование профессуры как это лучший ученик мог докатиться до того, чтобы изуродовать отвратительными и крамольными в этих стенах джазовыми шуточками бессмертные произведения классиков?

Выступление Андерса вызвало бурю восторга у студенческой братии и столь же мощное негодование в преподавательском кружке. Взлетев на сцену, директор лично обнюхал обнаглевшего пианиста и остался разочарован Тед был абсолютно трезв.

Но задиристый кураж не покидал его. И когда в полутьме начавшихся танцев к Теду подошла незнакомая девушка и, сделав старомодный книксен, пригласила его на фокстрот, Тед и не подумал отказываться. Ему даже не пришло в голову, что он никогда прежде не пробовал танцевать.

Да это, в сущности, оказалось неважно, обняв друг друга, они топтались на месте, стиснутые со всех сторон танцующими парами.

— Я учусь по классу виолончели на четвертом курсе у Грега Макферсона… Сообщила девушка. Мы встречались с тобой на благотворительном концерте в доме престарелых… Ты аккомпанировал мне Гайдна…

— А-а-а… Ну, конечно, дуэт для виолончели и фортепиано! Вспомнил Тед. Вы совсем неплохо играли.

— Спасибо. Меня зовут Лилиан. Лилиан Орфс. Я без ума от вашего Шопена и Моцарта… В вашем исполнении есть нечто значительное и легкое одновременно… Я думаю, Тед, у вас большое будущее.

— Правда? оживился Теофил, не отличавшийся тщеславием и мечтали о карьере солирующего пианиста. А вы слышали мою музыку? Ну… ведь я немного сочиняю… Впрочем… я ведь не играл ее для слушателей. Ах, извините, очень больно?

— Пустяки, у меня крепкие ноги. И руки. И вообще, Тед… Лилиан посмотрела на него снизу вверх преданными, выпуклыми, как у бассета глазами. У меня хватит сил, чтобы оберегать тебя… Ты такой… такой не самостоятельный, робкий, как настоящий гений…

…Дружба с Лилиан Орфс быстро переросла в страстный роман. Она была низкорослой, полнозадой и курносой. Она была волшебной, волнующей, незаменимой Лилиан Орфс, первая женщина Теда.

Превратившись в мужчину под ее строгим, почти материнским руководством, Тед незаметно для себя избавился от комплексов, заумного одиночества и досаждавших прыщей. Он осмелился показать просвещенной комиссии свои опусы и был переведен в класс композиции. Выпускник консерватории Теофил Андерс стал лауреатом нескольких молодежных конкурсов, совершил турне по Америке. На радостях он обручился с Лилиан и снял маленькую квартиру.