Чтение онлайн

…После того, как довольные приемом у Гранта гости уехали, хозяева и Брюс Портман уединились в кабинете. Брюс во время гастролей в Южной Америке пристрастился к кубинским сигарам, что невероятно раздражало Сарму. Она давно оставила концертную деятельность, но все еще по привычке боялась за свой голос, остерегаясь сквозняков, ледяных напитков и крепких запахов.

— Пощади меня, Брюс! С преувеличенным старанием отмахивалась от клубов сизого дыма Сарма. Вначале этот концерт, потом ваши сигары! Слишком напряженная программа для одного вечера!

— Простите, дорогая, я разнервничался и забыл о всякой пристойности. Брюс поспешно загасил сигару и в знак примирения поцеловал руку полулежащей в кресле женщине.

— Ну, право, что ты нашел, милый, в этих музыкантах! Слабенькая виолончель, возможно, правда, перспективная, если найти хорошего учителя. А сочинения маэстро Андерса немыслимая смесь Шенберга с Бетховеном. Такое впечатление, что электропилой расчленяют классическую статую… Фи, у меня прямо мурашки по коже!

Спрятавший в лицо в ладони Барри устало вздохнул. Трудно объяснить. В этом блеклом закомплексованном шведике он похож на шведа, правда, Брюс? Так вот. просто невообразимо, эти очечки, обвисший фрак, эти покорные серые глаза, и такая сила! Да, он не страшится встать на одну ступень с Моцартом и Бетховеном, провоцируя диалог с ними. Но как он боготворит их! Разве вы не заметили, дорогие мои?! Этот мальчишка не просто изгаляется над корифеями, а коленопреклоненно, в захлебе восхищения, дает им право вторгаться в музыку иного века! Это они вступают в единоборство с новым, то сокрушая его. позволяя ему стать с собой на равных! Андерс руководит схваткой, и с какой мощью!

— Не подчиняющейся ему, к несчастью. Вставил Брюс. Тед, очевидно, стесняется бунтарства, пробивающегося сквозь его врожденную, я бы сказал, музыкальную порядочность, чтящую авторитеты и каноны. Когда он сочиняет, над ним властвуют иные силы. Это знак особой одаренности… Хотя, как показал мой преподавательский опыт, далеко не всегда себя оправдывающий. Не всякому дару дано реализовать себя.

Барри поднялся, сверля друга глазами.

— Ты действительно уловил это? Ведь я не свихнулся, это все действительно было в его музыке?

— Маэстро Гранд редко ошибается, печально улыбнулся Портман. Не уверен, но думаю, тебе стоит раскрутить его, Барри…

…Через месяц усиленных занятий Андерса под руководством лучших мастеров современной композиции была подготовлена сольная программа и Барри объявил о предстоящем концерте молодого дарования. Пресса с увлечением подхватила сенсацию Грант готовит сюрприз, собираясь подарить музыкальному миру новое чудо. Вспомнили удивительную историю Джессики Галл и даже то, что молодая жена аргентинского мультимиллионера собирается продолжить оперную карьеру.

Встретившись последний раз с Джессикой, Барри был удивлен она ревновала его к Андерсу.

— Говорят, у тебя новое увлечение? Хочешь повторить трюк с Джес Галл? Не выйдет. Она посмотрела на любовника с вызовом. Если даже этот сочинитель отчаянный гомик, тебе будет трудно перейти в другую веру!

— Ах, Джес, ты все ставишь с ног на голову! При чем тут секс? У парня есть нечто за душой, нечто незаурядное, а может, огромное! Я еще не знаю… И, потом, знаешь, Джес, во мне все еще живет комплекс композитора-неудачника. Если уж Барри Грант сам слаб, то он способен вылепить шедевр из этого завалящего самородка!

…Последнее прослушивание перед сольным концертом ошеломило Барри.

Причесанный и прилизанный консультантами-специалистами Андерс тот дикий, непокорный бунтарь, который покорил Гранта и Портмана в первую встречу, превратился в приличного, весьма своеобразного и квалифицированного композитора. Хорошего мастера второго ранга. От прежнего блеска, оригинальности, шокирующей новизны в его музыке остались лишь следы.

— мы ошиблись, Барри. Приняли за бриллиант отшлифованную хрусталину. Портман похлопал Барри по плечу. А, может, оно и к лучшему. Ну зачем нам еще одна Джес Галл?

— Зачем? Задумчиво переспросил Барри, и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. Черт, да там все нарисовано, в этом дьявольском гороскопе!

Отменив концерт под предлогом внезапной болезни исполнителя, Барри не следующей же неделе решил представить Андерса миссис Галл-Сорвинтос.

— Это та самая певица, которая… Смущенно взъерошив волосы, Тед не договорил фразу.

— Именно та, что свела с ума всех наших вокалистов. С энтузиазмом продолжил Барри.

— Нет… Я хотел спросить у вас, мистер Грант, это правда, что писали в газетах? Ну, про «Кармен»?

Барри раздраженно пожал плечами:

— О чем вы, друг мой? Наслаждаетесь сплетнями желтой прессы?

Тед простодушно улыбнулся и посмотрел на Гранта в упор:

— Мой приятель играл там в оркестре… Это правда, артист заслонил ее своим телом… Он сжал рукой лоб, словно у него внезапно закружилась голова. Я много думал об этом… Это непостижимо, Грант.

В августе 1915 года в американский госпиталь для сирот и беженцев из воюющей Европы доставили мальчика. Пассажирский поезд, следовавший по территории Франции, подвергся бомбардировке немецкой авиацией. Малыш, прикрытый телом мертвой женщины, очевидно. его матери, перенес тяжелую контузию.

Он начал говорить лишь в три года в Бостонском приюте для жертв войны по-английски. Поскольку в поезде, следовавшем через Европу, могли находиться люди любой национальности, происхождение мальчика так и осталось невыясненным. Он получил имя Теофил, что означало Любезный Богу, и фамилию Андерс Другой.

Теофил рос хорошеньким, сообразительным ребенком, только все, что положено было произносить, протяжно бубнил в некоем своеобразном ритме. Его пробовали привлечь к занятиям в хоре, но пел Тед отвратительно, совершенно по-своему, не подчиняясь мелодии. Зато бренчать на фортепиано мальчик выучился сам, когда ноги еще на полметра не доставали до педалей. С Андерсом стал заниматься педагог, открыв в нем незаурядные музыкальные способности.

Окончив школу, Тед успешно поступил в бостонскую консерваторию по классу фортепиано. К семнадцати годам фаза «гадкого утенка», в которого превратился тринадцатилетний Теофил, достигла кульминации, он выглядел не лучшим образом, и старательно подчеркивал свои недостатки манерами закомплексованного подростка сутулился, втягивая голову в плечи, расковыривая на подбородке крошечные прыщики, смотрел всегда под ноги, лишь изредка бросая затравленный взгляд исподлобья, словно пойманный в сети волчонок. Вдобавок развивавшаяся близорукость заставила Теда носить очки.

Девушек Тед боялся, особенно бойких, которых всегда подозревал в насмешках над собой. Но ошибался, по мнению представительниц женского пола в Теофиле Андерсе имелось нечто привлекательное. А именно, талант и тайна. Он будто нарочно держался так, чтобы скрыть свои достоинства. Худосочный Тед отнюдь не был хиляком на перекладине он отжимался больше всех в группе и бегал быстрее всех на короткие дистанции. А за фортепиано и вовсе блистал, получив прозвище «Звездный мальчик», разумеется, завистливо-ироническое.