Чтение онлайн

Тем не менее сингапурский банк очень быстро обнаружил на своём балансе неподвижный миллиард и принялся разыскивать его официальную владелицу в робкой надежде предложить ей private banking и прочее сервисное лизоблюдство.

Как вменяемый человек с высшим образованием Изольда Леопольдовна Казак поначалу игнорировала англоязычные звонки и электронные письма, приглашавшие её воспользоваться кем-то забытым банковским счетом. Но, в отличие от нигерийских нотариусов, азиатские банкиры оказались настойчивей, и дошло до того, что Изольду на рабочем месте лично посетил консул Республики Сингапур.

Трансформация же с преподавательницей статистики начала происходить тогда, когда привычным математическим умом она перевела сумму, горящую сказочными зелёными огоньками на защищённом посольском ноутбуке в более привычные для её понимания академ-часы.

Изольда Леопольдовна внезапно осознала, что в её нервной нелюбимой работе на ближайшие несколько тысячелетий появилось оплаченное "окно", и фактически обрела бессмертие.

– Понимаешь, - объяснял Кате полковник, остановив машину на обочине, - такие деньги, они даже кончиться сами по себе не могут. Там каждый день натекает столько, что на весь их институт хватит.

– И так со всеми миллиардерами происходит?
– не могла поверить Катя, перебирая секретные листы.

– Нет, конечно. Ведь у обычного барыги у него что? Заводы там всякие, пароходы. А это же так - фикция. Наш главнокомандующий брови нахмурит и всё - встали колом твои заводы, и ко дну пошли пароходы. Даже у них там в Пиндосии все эти Цукербрины такие же беспонтовые богачи - их миллиарды на бумаге, в акциях. А полностью обналичиться Цукербрин никогда не сможет, ибо как только он дёрнется к выходу, все поймут, что пирамида зашаталась, и никому его акции окажутся не нужны. А тут совсем другое дело произошло - всё внезапно и наглядно. Фазовый переход в пространство Фридмана, - полковник глянул на Катю, ожидая понимания, а затем добавил, - вот экзистенция и рвётся по тонкому, не выдерживая искривлений реальности. И наша задача эту реальность заштопать, чтобы люди не сомневались в том, о чём им даже думать не положено.

– Как это?
– не поняла Катя.

– Теперь ты будешь Изольдой Леопольдовной. Чтобы широкие массы имели наглядное впечатление о том, как выглядит первая дальневосточная миллиардерша. Не можем же мы настоящую Изольду напоказ выставить. И даже если покажем, то не поймут нас широкие массы. Народу надо предъявлять что-нибудь простое и знакомое.

– Но меня же узнают - я на билбордах была, - возразила Катя, вспомнив молодое.

Полковник лишь покачал головой, давая понять, что подобные сомнения не делают чести настоящему секретному агенту.

*

Работать миллиардершей Кате понравилось. В основном её обязанности сводились к так называемому "публичному потреблению". Но поскольку положение на самом верху пирамиды благосостояния подразумевало исключительную элитарность, публичность Катиной жизни принимала довольно своеобразные формы.

В трёх самых элитных новостройках Хабаровска были выкуплены пентхаусы, где тут же ударными темпами начался ремонт. Говорили, что рабочих для отделки апартаментов привезли чартерным рейсом прямиком с севера Италии, а после того как они закончили работу, их увезли обратно с официальным запретом на въезд в Российскую Федерацию ближайшие двадцать лет, чтобы они не смогли повторить или превзойти сделанного. Особо посвящённые в жизнь элиты горожане шёпотом добавляли, что на самом деле тот чартер так и не долетел обратно до Италии, бесследно пропав с радаров над горой Монблан. На время ремонта Катя жила на яхте в режимном доке судостроительного завода по соседству с недостроенными катерами Пограничной Службы и автоматчиками ФСБ.

Время от времени она отлучалась в город на бронированном Maybach с тремя джипами охраны. Из соображений элитарности в Хабаровске неизвестными был вдруг похищен и сгорел единственный в городе Rolls-Royce, а его хозяин получил настоятельную рекомендацию впредь быть скромнее. Ко всему прочему ради ФСОшной охраны Катю перевели из Росгвардии в заместители полпреда ДФО по культуре с присвоением высшего классного чина.

Каждый вечер новоиспечённая миллиардерша ужинала в одном из ресторанов города, который предварительно закрывали на частное обслуживание. Но через какое-то время ушлые хозяева пищевых заведений, кто не сумел завлечь эксклюзивную богачку в свои стены, стали делать лже-закрытия, бесстыже распуская слухи о своей причастности к кормлению Госпожи. Поэтому частые визиты в город пришлось прекратить.

Отныне по воскресеньям Катя посещала небольшой полумодный ресторан "Олимпик", прочитав его название по-своему как "небольшой уютненький Олимп". Благодаря ей "Олимпик" превратился в элитарное мегапопулярное заведение, с лихвой компенсируя выручку выпадающего выходного дня.

Полковник оказался прав - из-за ослепляющего сияния сингапурского миллиарда никто так и не смог идентифицировать в воскресной хозяйке местного Олимпа коренную хабаровчанку Катю Швецову. Долгими вечерами она сидела за столиком у окна без всяких опасений быть узнанной. Ковыряя вилкой котлету, достойную лучших времён советского общепита, либо безвкусную полуварёную говядину, почему-то обозначенную в меню как "стейк", Катя отстранённо наблюдала когда-то бывший родным город и вспоминала настоящую Изольду. Теперь единственными её собеседниками на долгое время стали могущественный полковник Лихой и утончённый ценитель прекрасного, хозяин великолепной яхты, прокурор Ставрогин.

Интереснее сложилась история с салоном красоты. Здесь Катя отказалась снижать стандарты и забраковала все существующие предложения. Для суперэксклюзивного заведения на одну персону полковник Лихой подобрал просторное помещение с удобным подъездом и парковкой, которое до этого занимала смутная некоммерческая организация, помогающая то ли одноногим собачкам, то ли бездомным инвалидам, а скорее всего всем подряд за кого можно было выпросить денег. Активная тётка, руководящая благотворительной добротой, сразу просекла баланс сил и беззвучно покинула занимаемые площади. Ввиду чего её пришлось дважды вызывать в компетентные органы и давать личные гарантии на самом высоком уровне, что громкое гражданское возмущение на этот раз не только уместно, но и крайне желательно.

За пару недель пикетов, народных стояний и возмущённого краудфандинга тётка собрала себе на новый приют и обеспечила рекламу будущему тайному салону красоты на весь Дальний Восток, ибо что может быть элитарней, чем беспечный гламурный комфорт, созданный на попрании слабых и угнетении неимущих.

После помпезного "закрытого" открытия, фотки с которого просочились через инстаграмы Therr Maitz, Григория Лепса и Николая Баскова, частный SPA-фитнесс-бьюти-VIP салон стал принимать свою единственную клиентку по три-четыре раза в неделю. Все процедуры проводила команда японских косметологов, фито-ингредиенты для масок доставлялись курьерами прямо с мест произрастания, а молодящая грязь ввозилась в специальных глиняных арфах из лучших неизвестных источников. Через некоторое время вокруг заведения организовался даже потешный чёрный рынок: арфы с остатками грязи перекупались у ночных охранников агентами других косметических салонов. Представительницы элиты второго эшелона, а также все мечтающие о причастности к таковой с благоговейным трепетом намазывали на лица бурую субстанцию, извлечённую со дна арф, в надежде приобщиться к недоступному социальному бытию.

К удивлению Кати у них с полковником вышел конфликт по, казалось бы, самому беспроблемному вопросу шикарной жизни - по поводу стиля. Лихой с ходу забраковал все те первоочередные списки одежды и обуви, что составляет про себя любая молодая женщина на тот случай, если внезапно разбогатеет. Ни японские чёрно-белые бренды, ни капсульные дизайнеры Восточной Европы, ни скандинавские марки с непроизносимыми названиями не получили одобрения у куратора. Вместо этого Кате вручили гору коробок с готовыми комплектами, начиная с белья и заканчивая аксессуарами. В инструкциях строго отмечалось, что комбинировать одежду из разных коробок категорически запрещено. И хотя всё их содержимое принадлежало к тридцатке самых дорогих и пафосных брендов цивилизованного мира, у Кати оно вызвало острое неприятие. Её вкус, воспитанный модельным миром и долгим безденежьем, инстинктивно обозначал топ-бренды как пошлую безвкусицу, находя утешение в уникальности молодых нераскрученных дизайнеров, но и не впадая в деградацию винтажного хипстерства.

Однако в данном вопросе Лихой был непреклонен.

– Это, - хмуро кивнул он на коробки во время очередного их спора, - не пошлые шмотки. Это твоя боевая форма. Твой мундир. А заодно и знамя. Родина от тебя не красоты ждёт, а выполнения важного государственного задания. Ты понимаешь сколько труда на всё это угрохано? Люди сидели, списки составляли, разведданные анализировали, потом инструкции тебе писали.

– Чего они анализировали?
– возмутилась Катя.
– Всё по журнальным лукам составлено - буду как тупой манекен с витрины.