Чтение онлайн

– Везде пустота, - подвёл итог Амурский, пройдясь по комнатам.

– А вот хрен!
– донеслось с кухни от оборотня.

Оказалось, что Матвей восхищённо стоит у открытой створки холодильника. Фёдор подошёл к нему и обнаружил жаренного гуся на серебряном блюде. Причём половина тушки была уже кем-то съедена.

Эта находка сразу подняла настроение полковнику, развеяв утреннюю угрюмость. Он достал блюдо, внимательно рассмотрел его, а затем мощно, полной грудью вдохнул аромат приготовленной птицы, чуть ли не ткнувшись носом в обглоданный край. Сосредоточенность на его лице перешла в удивление, а потом, после ещё нескольких глубоких внюхиваний, сменилась искренним блаженством.

– Просто гусь, - тихо сказал полковник и бережно поставил блюдо на стол для повторного обозрения другу.
– Просто гусь.

– В смысле, не божественный?
– спросил Фёдор.

– Божественный ещё как! Самый божественный из всех, - перед тем как объяснить Лихой некоторое время постоял, беспричинно улыбаясь.
– Я ничего не чувствую, кроме запаха жаренного гуся. Ни рук повара, который его готовил, ни то, где эта птица умирала, ни как она до этого жила в полном ужасе среди вони и смерти. Я даже не знаю откуда овощи для гарнира, и кто сколько взял с фуры, вёзшей их на рынок. Просто гарнир. Просто гусь. Божественно.

– Может обратно поставим?
– проявил осторожную нерешительность Фёдор.

– Нет, батенька, непременно употребим, - "по-ленински" вдруг съёрничал Лихой.
– Перорально. Всенепременнейше и перорально. Иду за Изольдой.

Как и ожидалось, гусь оказался божественным не только для чуйки оборотня, но и для вкусовых рецепторов всех рас. Фёдора даже не покоробило, что Матвей пренебрёг ножом и вилкой, разрывая тушку руками и лично определяя пригодные для каждого куски. Даже Изольда на секунду отвлеклась от иномирной возвышенности и дотронулась до гусиной грудки, пустив туда изумрудную искорку. Тогда полковник осторожно открыл ей рот, и тщательно разламывая мелкими щепотками мясо, скормил ей порцию. К огромному удивлению Фёдора, Изольда послушно жевала и глотала такую еду, превращая её в сноп искорок у горла.

Искорки кружились удивительным танцем, походя на детальную компьютерную модель рождения далёкой галактики. Их хаотичное вращение постепенно упорядочивалось, закручиваясь в плоский диск из тысяч крохотных изумрудных звёздочек. Затем отчётливо проступали галактические рукава, вращение начинало замедляться, а потом всё это взрывалось вновь в первозданный хаос. Чтобы постепенно снова сгуститься в новый звёздный мир.

Фёдор и Матвей просидели на кухне три дня, любуясь рождением галактик в горле Изольды. Гусь не кончался. Впереди уже маячила благостная вечность в любовании изумрудной вселенной, но вдруг что-то случилось не так.

Рука Матвея замерла на полпути, так и не положив в рот Изольде очередную щепотку гусятины. Жизнь вдруг расширилась от изумрудных галактик до размеров кухни, приобрела бытовой цвет и как-то замедлилась. Стало тяжело.

Матвей с сожалением положил Изольдин корм обратно на блюдо, взглянул на Фёдора и кивнул:

– Пора, - сказал угрюмо он.
– В городе новый полковник.

*

Они доехали на "максиме" до речного вокзала. Амурский взял портфель с пистолетами, полковник подхватил на руки Изольду, и они свернули на набережную. Рассветная мгла придавала окружающему пространству чёрно-белую киношную возвышенность и лёгкую грусть. Грустная пустая набережная, грустный вечно запрещённый к купанию пляж, грустные пустые столики под пивными навесами, ещё таящие сумрак. По ночной влаге и временному городскому одиночеству они шли к выплывающему из тумана подножью каменистого утёса. Набережная огибала его снизу, упираясь на той стороне в спортивный парк.

– Чёрная ночь, только пули свистят у виска...
– тихо напел Фёдор, пытаясь справиться с волнением от предстоящего.

– Не "чёрная", а "тёмная", - исправил его полковник.

– В смысле?

– "Тёмная ночь". В песне правильно поётся - "тёмная ночь".

– Какая разница?

– Государственная разница, - резко отрубил Лихой, но затем не удержался и продолжил.
– Ты конечно мне друг, Фёдор, и делаем мы сейчас важное дело. Госизмену мы делаем, если по-честному, настоящую госизмену. Но я на это по личному вопросу пошёл, как один против всех. А на "жёлтую угрозу" я никогда не работал и работать не буду. Я не предатель!

– Какая угроза?
– удивился Фёдор.
– Ты про что?

– Жёлтая угроза! Ты думаешь, мы все там тупые, что ли? Дважды два сложить не можем? Чёрный дракон, река чёрного дракона. Думаешь, никто не знает, как китайцы Амур наш называют?

– Как?

– Хэйлунцзян, - голос полковника становился всё резче и злее. Фёдор уже знал, что сейчас его ждёт очередной патриотический выплеск, под которыми Лихой обычно скрывал своё волнение.
– И провинция у них целая - Хэйлунцзян. С соотношением населения один к ста. Не в нашу пользу. Не отрицаешь?

– Пока нечего, - иронично увернулся рептилоид, ожидая кульминационного "срыва покровов".

– А переводится с китайского "хэйлунцзян" как "река чёрного дракона"! Дословно: "хэй" - чёрный, "лун" - дракон, "цзян" - река! Это чем крыть будешь? Жемчужины они, видишь ли, поставляют. А чертоги твои где, а? По какую сторону границы?!

Лихой остановился, машинально шаря кобуру, но вспомнил, что положил свой табельный вместе с рацией к другим пистолетам в портфель к Амурскому. Возникла напряжённая пауза. Полковник поудобней перехватил Изольду, чтобы то ли отбиваться ею от китайского шпиона Фёдора, то ли прикрыть её своей грудью. Через долгих семь вдохов его отпустило.

– У ясности нет границ, - тихо сказал Амурский.

– А у России есть, - как бы извиняясь за припадок буркнул Лихой. Они двинулись дальше прежними приятелями.
– Ты думаешь первый, кто послание от Кузьмы получил? Не всё так просто, - туманно намекнул он, но тут набережная кончилась и стало не до того.

На стыке двух муниципальных пространств незаметно отделялась маленькая дорожка, ведущая назад и вверх, которая повела их к зданию со смотровой площадкой и небольшой башенкой с круглым окном. Утёс!

Тем временем изумрудные галактики полностью заполнили женское тело Изольды, превратившись в постоянное плотное сияние. Для неё это был "тот самый Утёс", отпечатанный на миллионах пятитысячных купюр. Намоленный народной нуждой и упорным трудом, расцелованный миллионами считающих губ и омытый миллионами влажных пальцев. Место силы - Утёс-5000!

В небольшой башенке в круглом окне зажегся зелёный огонь, пробудив древнее племя вампиров. Сейчас каждый представитель их расы почувствовал приближение Изольды к Утёсу.

Лихой внёс её на смотровую площадку. Фёдор поставил на каменный пол сумку Louis Vuitton и достал пистолеты. Огоньки-галактики Изольды сконцентрировались до нестерпимого сияния из её глаз. Она спрыгнула с рук оборотня и приняла первую пару. Вторую пару пистолетов взял полковник. Два оставшихся прохладным металлом легли в руки рептилоиду.

Они встали и навели оружие друг на друга, образовав зловещий треугольник. Вся интеллектуальная раса замерла в священном трепете, столкнувшись с восхитительной загадкой: "Что случится после того, как будет нарушена Великая Сделка?"