Чтение онлайн

Арсений не ответил.

— Ну, чего ты хочешь? — губы девушки дрожали, но она сдержалась и не заплакала.

— Лена, я хочу видеть, что ты меня любишь. Неужели я хочу много?

— Я люблю.

— Тогда ты не должна этого делать.

— Но ведь я… — она не знала, что ему сказать, как объяснить. — Сеня, только не это. Я обязана помочь Даше. К тому же этот брак будет фиктивным, без супружеских притязаний со стороны твоего отца.

— Вижу, ты меня не слышишь.

Он встал. Отвернулся от её пытливого взгляда и с горечью произнёс:

— Я думал, что наша любовь станет духовным союзом, слиянием не только тел, но и душ.

— Но, ты ведь не думаешь, что ты для меня всего лишь любовник?

Отвернувшись и глядя в стену, он не пошевелился и промолчал. Это молчание было для Елены как затягивающаяся мука. Её губы дрогнули. Она хотела позвать его и, не смела.

— Если бы со мной так поступил кто-нибудь другой, а не ты… — наконец, тихо, сквозь зубы, проговорил он. — Но ты… Ты вошла в меня, как неизлечимая болезнь.

— Пожалуйста, — прошептала она, чувствуя, как по телу катиться ледяной холод и иголками вонзается в сердце.

Почти не дыша, смотрела на его губы, которые торопливо и горячо говорили:

— И мой сладкий грех, это ты. На всю жизнь… люблю тебя.

— Боже мой! — выдохнула она и обняла его за шею. — Я тоже буду любить тебя всегда. Слышишь?

Арсения затрясло как в лихорадке. Она нежно поцеловала его в губы.

— Я верю, что когда-нибудь мы будем любить, не мучаясь и не прячась.

— Если доживём до этого времени. — Он опустил голову. — Или когда умрём… встретимся там.

— Арсений!

С силой встряхнув его за поникшие плечи, Елена строго смотрела ему в глаза. Под этим взглядом, он медленно опусти взор и, хрипло хохотнул.

— Такая темнота на сердце… Теперь я знаю, ты — мука, посланная мне за грехи, чтобы я, заживо, горел в аду!

— Нет! — испуганно вскрикнула она.

— Будь милосердна не только к сестре, — тихо и просто попросил он.

Наступила тишина, только тиканье, стоящих на комоде, часов, нарушало её. Никто из них не произнёс ни слова. Опустив глаза, Елена старалась казаться спокойной.

Не дождавшись её ответа, Арсений, закрыв за собою дверь, ушёл.

В слезах Елена упала на кровать и уткнула лицо в подушку, чтобы никто не услышал её рыданий.

Ссора тяготила её. Девушке хотелось бежать к нему, просить прощение, умолять помириться. Совесть и раскаяние не давали ей покоя. Они грызли её изнутри.

Однако, как только Елена вспомнила сестёр и ещё не рождённого ребёнка, она смогла совладать с собой.

***

Войдя к себе, Арсений прислонился спиной к косяку двери. Силы оставили его. Руки и ноги — дрожали, стучали зубы. Дикий нервный озноб сотрясал всё тело.

Тяжело дыша, сделал несколько шагов, с деревянным стуком, повалился на кровать. И лежал так, потрясённый и обессиленный. В голову лезли мысли, одна, бредовее другой.

«Какой же он мерзавец! Ненавижу! Леночка моя, только не ты. Нет. Нет!»

Страшнее этого крика, крика, которого никто не слышит, ничего нет. Внутри него всё кричало. Каждая клеточка тела, каждый нерв. По венам струилась не кровь, а крик.

Неслышно, страшно, больно и одиноко кричит душа.

Ночь. Тёмная шаль из миллиардов звёзд, окутала землю, заставляя всё погружаться в далёкий от мира сон.

Арсений приподнялся на локте и посмотрел в окно.

На улицах Петербурга, как в пустыне, никого нет. Всюду тихо. Всё замерло в манящей глубине ночи. Цветы в саду: розы, лилии, георгины, спали под пушистым снежным покрывалом до следующей весны. Вместо деревьев — тени с шелестом голых ветвей. Лёгкий ветерок, крутя позёмкой, разгуливал за окном, что-то шепча спящей земле. Весь мир молчал.

Он сел и подперев голову руками, прошептал:

— Сумасшедший. Арсений Рунич, ты — сумасшедший.

С этими словами опять повалился на кровать и накрылся с головой одеялом.

Он понимал, что безумно любит эту женщину. И эта любовь затягивает его, в чёрный водоворот, медленно убивая.

========== Глава 4 ==========

Утром, во время завтрака, за столом висела тишина. Только мирное тиканье больших напольных часов и звяканье посуды нарушало его.

Даша не поднимала глаз от своей тарелки. Андрей, сосредоточенно читал «Биржевой Вестник».

Сжимая горячую чашку в руке, Арсений не спеша пил чёрный, крепкий кофе. Его любимые сливки, которые он обычно добавлял в кофе, остались нетронутыми.

Елена, украдкой посматривая в его сторону, отметила про себя, что, не смотря на внешнее спокойствие, он крайне вымотан случившимся этой ночью. Бледное лицо, в глазах — лихорадочный блеск. Она почувствовала, он весь, как натянутая струна.

Допив кофе, Арсений поставил чашку, громко звякнув о блюдце и, встал из-за стола.

— Благодарю, — нехотя буркнул он, решительно направляясь к дверям. — Я покидаю вас.

— Куда идёшь? — не отрываясь от чтения, поинтересовался Андрей Михайлович.

Последовал немедленный ответ:

— Прогуляюсь.

— Хорошо. — Рунич выглянул из-за газеты. — Ступай, проветрись.

Елена насторожилась и поджала губы. Ей не понравилось как, уходя, Арсений посмотрел в сторону отца и Дарьи.

Покинув столовую, он остановился в коридоре. Через минуту, ноги, словно сами, повели его в прихожую, где накинув на плечи пальто, он вышел за порог «Дюссо».

Хмурый и угрюмый, побрёл, сам не зная куда.

***

Адель возвращалась от портнихи домой и думала о том, что вовсе будет неплохо пообедать в трактире «Столбы».

С самого утра она ничего не ела. Утром, выпив чашку крепкого кофе с печеньем, весь день ездила по лавкам, и, делая покупки, даже посетила Пассаж.

Она проезжала мимо небольшого храма. На золочёном куполе, тянувшейся вверх, к небу, колокольни, сверкали лучи заходящего солнца. Над окрестностями слышался колокольный звон, а солнечные лучи растекались по небу золотой пеленой. Всего пять часов вечера, и скоро наступят зимние сумерки.

Пролётка остановилась возле трактира. Расплатившись с извозчиком, француженка направилась в заведение.