Чтение онлайн

Евгений успокоил больного и сказал, что он здесь надолго. Потихоньку он приложил руку ко лбу: температура была высокой.

— В конце мая не уберегся и промочил ноги, а переобуться времени не было, — покачал головой управляющий. — Старый дурак!

«Не похоже на чахотку, скорее воспаление легких, значит шанс есть», — подумал Аркадьев, а вслух сказал, обращаясь больше к Артуру:

— Я еду за доктором в Курск, а ты, Артур, найди в деревне травницу и сделайте отвар из солодки, мать-и-мачехи, ромашки и поите непрерывно. Еще настой чеснока в молоке три раза в день. Да, обязательно найдите барсучьего жира, по ложке с молоком. Температуру компрессами не сбивайте.

Он старался вспомнить, чем еще лечили воспаление в 1970 году, но ничего больше не вспомнил, кроме пенициллина.

— Так был фершал, говорил охлаждать тело надо, — озабоченно проговорил старший немец.

— Вот именно, фершал, хорошо не коновал, а я доктора привезу, — уже выходя сказал Женя. — Больше пейте воды, завтра буду с доктором.

Выйдя из ворот, он увидел подъехавший экипаж и скомандовал вознице:

— Захар, разворачивай, едем в город, не заезжая в Климово. До обеда надо доехать.

— Так, барин, лошади притомились, да и покормить надо.

— Полчаса даю, покорми лошадей и едем.

Женя пошел с Артуром к бабке-травнице, которая была по совместительству повитухой, нашли у нее все травы, а вдобавок сушеной малины. Захар уже сидел на козлах с насупленным видом, а конь был привязан сзади.

— Все помнишь? — спросил Евгений Артура и дождавшись кивка, бросил:

— Трогай.

Ехали молча и не быстро, Захар жалел лошадей, а Аркадьев понимал, что спешить уже поздно. В городе он увидел аптеку и велел остановится. Владелец аптеки Норин оказался пожилым и добродушным, а на просьбу указать лучшего доктора в городе ответил категорически:

— Лучший Карл Миронович Унру, до его приемного отделения минут десять ехать прямо по улице.

«Опять немец, но это даже лучше», — усмехнулся Аркадьев.

Ровно через десять минут он увидел вывеску доктора и дал полтинник Захару:

— Вон трактир, иди поешь, но водки одну стопку, понял? Жди там, я скоро.

Доктор принимал не один, еще два фельдшера работали рядом в соседних кабинетах, так что очереди к доктору не было.

«Видимо дорого берет, эскулап», — промелькнуло в мозгу.

Карл Миронович, несмотря на свою национальность родился в России и на немецком говорил с акцентом. Родитель его держал аптеку в Киеве, там же дал сыну медицинское образование в университете Святого Владимира. Убедившись в избытке врачей в Киеве, отправился временно в Курск, да так и живет здесь уже 25 лет, обзаведясь обширной частной практикой и солидным домом. Пользуясь известностью, он брал за лечение несколько больше других коллег, но и клиенты его были не бедные; для бедных он держал фельдшеров.

Постучавшись, Аркадьев вошел в кабинет и увидел чеховского Ионыча, толстого, очкастого и мордатого. «Неужели он лучший?» — расстроился Женя и, поздоровавшись, рассказал о беде.

— Это что же нужно ехать за 20 верст? Молодой человек, за такой визит я беру не меньше 15 рублей.

«Он меня за нищего принимает», — озлобился Женя, но вслух сказал:

— Да, понятно. Хотелось бы сразу взять лекарств в аптеке, чтобы не выезжать лишний раз из нашего захолустья.

— Обычно при пневмонии я назначаю камфору и хинин, — не почувствовал иронии толстый доктор.

— Если вы готовы, то экипаж на улице, а в аптеку по пути заедем, — почти подобострастно сказал граф, а сам подумал: «И здесь камфора!»

Чтобы не стеснять упитанного врача, больше напоминающего банкира, Аркадьев поехал верхом, не обгоняя экипаж на случай, если доктор захочет поговорить, но тот молчал всю дорогу, уставившись в пол экипажа.

Благодаря длинному летнему дню доехали еще засветло. Доктор долго осматривал и слушал Мюллера, при этом его одышка была никак не меньше, чем у больного. Написав кучу бумажек, Карл Миронович еще полчаса объяснял, как применять лекарства. К счастью, все, что предложил Женя, доктор одобрил.

Переночевав в господском доме, где нашлась более-менее приличная комната, доктор после еще одного визита к больному уехал на экипаже, получив свои 15 рублей. Удивительно, но кроме слов у постели больного, Евгений не услышал от него ничего, так и не поняв, хороший он доктор или индюк надутый.

Через день у больного спала температура и через два стал откашливаться. Аркадьев возликовал и начал наводить порядок в имении.

Именно в снах человек возвращается туда, где ему было хорошо и куда уже не вернуться никогда. И это очень-очень грустно. В старом доме своего имения в Вяземском Аркадьев жил уже третью неделю. И что-что, а спать он должен был хорошо, потому что до предела выматывался днем, а в доме тишина, свежий воздух, чистая постель. Он и спал хорошо, но сны все были из прежней жизни и настолько замечательные, что утром хотелось рыдать и выть. Человек с расшатанной нервной системой, наверное, так бы и сделал, но Женя свои нервы укрепил в чужой семье и в Советской армии. А потому просто вздыхал о будущем, как о давно умершем родственнике и отправлялся менять прошлое, которое для него стало настоящим.

Благодаря богу во всех его ипостасях, Фридрих выкарабкался. Конечно и доктор приложил к этому руки, да и Аркадий тоже, но это неважно. Уже неделю, как старший Мюллер стал выходить на улицу и давать указания, хотя, конечно, был слаб. 10 июля Артур сообщил, что уборка озимых закончена, а уборку яровых начинать надо через месяц. Он честно признал, что озимые собрали с 300 десятин за три недели только благодаря работе жаток. Еще весной Евгений в письме потребовал купить две жатки в дополнение к двум, купленным прошлым летом и результат сказался.

Вечером Евгений пригласил обоих Мюллеров в свой дом, чтобы подвести первые итоги. Начал отчет Артур, румяный от волнения и старавшийся быть очень серьезным:

— На сегодняшний день озимая рожь собрана со 120 десятин, а пшеница с 200 десятин, первый обмолот дает урожайность примерно 90 пудов ржи и 80 пшеницы с десятины. Видимо, по сравнению с прошлым годом, удастся собрать минимум в 1,5 раза больше. Жатки показали себя отлично, фактически все озимые скосили только ими. За световой день одна жатка скашивает около 6 десятин, поэтому на 300 десятин хватило трех недель с учетом дождливых дней. Обмолот тоже механизировали: в Курске изготовили железные катки, так называемые гарманы, и вручную только подносят валки и убирают зерно. Поэтому у нас сейчас работает около 100 человек по найму и 50–70 отрабатывают выкуп за землю. Берем только самых работящих. Перед уборкой озимых попробовали жатки на сенокосе, но тут результаты хуже: жатки хорошо работают только на ровных лугах, а таковых меньшинство. Так что сенокос провели фактически вручную, но заготовки на прошлогоднем уровне.

Артур помолчал, вытер лицо платком и закончил:

— Это вкратце, остальное изложено в отчете, — И он подал Евгению несколько листов, исписанных почти каллиграфическим почерком.

Аркадьев усмехнулся: его собственный почерк мало отличался от куриного. Он еще раз взглянул на цифры: в совхозе на комбайне он за световой день скашивал до 35 гектаров или десятин, но насколько же комбайн сложнее и дороже лобогрейки.

— Давайте так, — Женя обвел взглядом немцев, — за неделю покупаем еще две жатки и молотилку с конным приводом. Локомобиль пока потерпит. Как я понял быков народ оценил, поэтому осенью докупите еще 20–30 молодых бычков, чтобы к весне на них пахать. По недорогим инструментам решайте сами. Сколько можно потратить решим по осени.