Чтение онлайн

«Чтобы управляющий не воровал и старался работать, он должен знать свою перспективу», — так рассуждал Артемьев и перед отъездом в Петербург имел длительный разговор с обоими Мюллерами.

— Что я хочу от вас? — начал он. — Естественно, в первую очередь хозяйство должно приносить прибыль, поэтому, помимо жалованья, по итогам работы за год вы получите 8 % чистой прибыли. Как вы их будете делить между собой меня не волнует. Все просто: больше урожай — больше доход. Что делать и как мы давно обсудили, поэтому все зависит только от вас, ну и от погоды. Любая инициатива не просто поддерживается, но и наказывается исполнением. Наемных работников и крестьян не обижать, а то ведь в России некоторых приказчиков и живьем в землю закапывали, правда при крепостном праве. Всеми силами поддерживать укрупнение крестьянских хозяйств. Сезонных работников должно быть меньше, чем постоянных. Ну и механизация обязательно, я думаю 10 % прибыли пускать на новую технику и производства. Мне нужно, чтобы вы были моими компаньонами, а не графскими чиновниками. Да, я надеюсь, что через год Курск будет пить только наше пиво и закусывать нашими сосисками. Так?

— Евгений Львович, все идет по графику, оба мастера обещают пятикратное увеличение производства уже в этом году, — произнес Фридрих.

— Надеюсь. И не экономьте на оплате специалистам. Мастера должны быть довольными, иначе пиво и колбаса будут невкусными, — напомнил Женя, подмигивая смеющемуся Артуру. — В усадьбе пусть постоянно живет Настасья и конюх с семьями, а то растащат господский дом по бревнышку — народ у нас ушлый. Если обратится Анна Семеновна, то помогайте и советом, и делом.

Разговор затянулся, зато Евгений уехал уверенным, что оставил хозяйство на единомышленников. С Анной Семеновной прощались почти буднично, но напоследок она все-таки расплакалась, и Женя ехал до Москвы в растрепанных чувствах. Он остановился на сутки в Москве и целый день катался на извозчике, рассматривая первопрестольную и никуда не заходя. Уже в поезде, он вспомнил про свой визит в «охранку» и настроение окончательно испортилось.

Афанасий Петрович Хабаров был младшим сыном владельца галантерейной лавки на Загороднем проспекте Петра Савельевича от второй жены. Старший его сын Егор не жаловал сводного брата из-за разницы в годах и скверного характера. Очень рано Афоня понял, что вряд ли уживется с братом в одном доме. Однако отец дал ему возможность закончить реальное училище, а позднее поставил торговать в лавку. Именно там Афанасий научился наблюдать и оценивать людей, а также вызывать их на откровенные беседы. К 25 годам он полностью вел всю торговлю, но деньгами заведовал Егор. Отец умер зимой, оставив все наследство сыну Егору, который вместе со своей женой начали выживать Афанасия с матерью из дома.

Афанасий не стал ждать пинка от сводного брата и ушел с матерью на съемную комнату, а работать стал приказчиком в магазине одежды. Примерно через год он неожиданно встретил приятеля по реальному училищу и тот позвал его на «не пыльную» работу в полиции. За два года работы филером в полиции Хабаров показал свои способности и перешел в «Охранное отделение», где сумел за пять лет дослужится до агента. Они с матерью снимали уже небольшую квартиру недалеко от службы, но на лучшее денег не хватало. Мать последний год болела и почти не вставала, пришлось нанять помощницу по хозяйству, 25-ти летнюю девушку Марию, очень работящую и общительную, но сироту и бесприданницу, вынужденную самой зарабатывать на жизнь. Мария нравилась Афанасию, но, в глубине души, он надеялся на более обеспеченную невесту и не торопился.

Визит отставного поручика всколыхнул прежние надежды Афанасия Петровича, а 5 тысяч рублей должны были решить все проблемы, в том числе с женитьбой на Марии. Договор был неофициальным, но Хабаров даже не думал, что граф может не выполнить обещание. Оставалось только выполнить свою часть договора.

Афанасий Петрович работал без выходных, замучившись сам и замучив филеров, а результата все не было. Дважды ему приходилось уезжать по работе в Москву и Одессу. Возвращаясь, он с надеждой обходил аптеки и опрашивал помощников, однако новостей не было. Заканчивался сентябрь и в Петербурге отчетливо похолодало. Несмотря на дождь и ветер Хабаров зашел в аптеку на Лиговке и вопросительно глянул на хозяина. Тот сразу вызвал помощника, а сам с агентом зашел в кабинет.

— Три дня назад приходил странный господин. С виду приличный лет 30-ти, а от одежды пахнет гарью и чем-то совсем химическим. Заказал несколько пакетов камфоры и велел принести по адресу. Мой посыльный в тот же день отнес.

Мальчишка-посыльный отвел агента к дому и показал дверь на первом этаже, затем получил 10 копеек и убежал по лужам. Афанасий Петрович зашел в подъезд дома напротив и долго наблюдал, потом поднялся на второй этаж и спросил о сдаче комнат. Ему повезло: за 50 копеек посуточно сдавалась маленькая комната с одной кроватью как раз с видом на таинственную дверь. Он поймал «ваньку» и быстро съездил за двумя филерами, проинструктировав их. Сам побыл с ними, а потом пошел отсыпаться, уверенный, что напал на след.

На следующее утро Хабаров поменял филеров, и услышал, что вчера приходил в квартиру мужчина, пробыл около часа и ушел. Филер проследил его до Знаменской, дом 24. Афанасий Петрович съездил по этому адресу и узнал, что там снимает квартиру некто Рузаев, однако хозяйка опознала по фото разыскиваемого Желябова.

Обрадованный Афанасий Петрович быстро поехал на службу и рассказал полковнику Колышкину об удаче. Тот немедленно дал Хабарову свободных филеров, а сам сел продумывать операцию по захвату всех террористов.

Учится на четвертом курсе оказалось гораздо легче или просто Евгений привык к студенческой жизни. У него даже появилось время для доделывания двигателя.

15 октября во всех газетах появилось сообщение об аресте членов организации «Народная воля», готовивших убийство императора: Михайлова, Перовской, Желябова, Кибальчича, Саблина и Гельфман.

В сообщении было указано, что у арестованных нашли решение о вынесении смертной казни императору, а также готовые бомбы.

— Так, похоже план удался, можно денежки готовить, — сказал сам себе Аркадьев. — Все-таки история, похоже, поменяется…

Через два дня явился главный именинник Хабаров, как всегда с непроницаемым лицом, но Женя сразу заметил заблестевшие глаза агента.

— Ну что, вас можно поздравить, господин сыщик! Жду подробностей, если они не секретны, — пожимая руку, сказал Аркадьев.

— От вас никаких секретов, ваше сиятельство.

Почти четверть часа довольный Хабаров рассказывал о поимке социалистов, а Евгений делал вид, что ему интересно — подробности оказались скучными, особенно в пересказе сыщика.

— Работа сделана на совесть, так что получите честно заработанное, — и Аркадьев протянул пакет.

— Рад стараться, ваше сиятельство! — почти по-военному ответил сыщик. — Всегда к вашим услугам.

— Как думаете, что им присудят?

— Доказательства собраны полные, да и они сознались почти сразу. Повесят, я думаю.

— Что же, все справедливо: хотел убить другого, а получилось — себя, — вздохнул Евгений. — И еще: про мое участие в этом деле никто не должен знать — революционеры такие мстительные.