Чтение онлайн

Главк оценил мои слова. «Ты когда-нибудь убивал человека, занимаясь этим делом, Фалько? Мой отец создаёт впечатление, что ты мог это сделать».

«То, что мы здесь делаем, не опасно. Мы с Хеленой только что познакомились с людьми, которые этим занимаются, — и они кажутся кроткими, как ягнята».

Главк пристально посмотрел на меня. «Неважно, кто в этом замешан! Я думал о тебе», — сказал он.

Я не мог обижаться; иногда я задавался вопросом о себе.

Может быть, было поздно. Может быть, мы слишком много выпили за обедом. Я тоже был погружен в себя. Мы с Хеленой только что провели день, разговаривая с людьми, которых я обычно избегаю. Я бы никогда не выдержал долгих недель или месяцев путешествия с группой «Семь достопримечательностей». Возможно, кто-то из них чувствовал то же самое. Возможно, они убивали друг друга.

Я ещё немного поразмыслил над тем, что Гельвия и двое мужчин сказали о Турциане Опимусе. Чем больше они убеждали меня в неизбежности его смерти, тем больше я сомневался. Казалось бы, нелепо думать, что человек, страдающий тяжёлой болезнью, умер неестественной смертью. Однако, не отправившись в Эпидавр, я никак не мог это проверить. Даже если бы я поехал, врачи, констатировавшие его смерть, сослались бы на его болезнь.

Врачи должны выглядеть так, будто знают своё дело, хотя любой, кто хоть раз болел, быстро понимает ценность этого. В Эпидавре я бы столкнулся с ещё одним враждебным греческим храмом, где служители хотели лишь сохранить своё доброе имя.

Предположим, его убили. Какая кому-то выгода от убийства инвалида?

Только если бы у Опимуса были улики, мог быть мотив. Никто не предполагал, что Опимус когда-либо утверждал, что у него есть такие улики.

Информация. Но если бы он что-то знал, я бы уже не смог его спросить, так что убийца был в безопасности.

Я подумал об остальных. Был ли кто-то из встреченных мной до сих пор вероятным убийцей? Воинственный, глупый Серторий, неудачник Вольказий, хромой Марин с укусом собаки, Инд с затравленным видом? Ни один из них не походил на сексуального хищника – все они были худощавыми мужчинами, которым не хватало грубой силы того, кто победил Валерию с помощью прыжкового веса.

Клеоним и Амарант были крепкими парнями. Тем не менее, с обоими были женщины – не то чтобы брак или его эквивалент исключали возможность стать безудержным убийцей. Я знал убийц, которые избивали женщин, но у которых были преданные жены. Некоторые из этих жён всю жизнь были в домашнем аду, но даже при этом, когда их арестовывали, они…

Отказалась верить фактам и не стала давать показания против своих безумных мужей. Ни Клеонима, ни Минуция, конечно же, не попадали в эту категорию.

Они были общительными, умными женщинами, которые сразу бы вычислили виновного мужчину, если бы разделили с ним постель. Однако я знала, что если бы это действительно произошло, даже эти суровые женщины могли бы найти способ скрыть правду.

Ну, может, и не Минуция, чьё обострённое чувство справедливости побудило её пойти к квестору. Вряд ли она рискнула бы оговорить своего любовника, и я бы, пожалуй, подумал, что Клеонима остановила бы Минуцию, если бы виновником был её муж.

Я подумывал, что убийцей был Турциан Опимус, и что чувство вины подорвало его здоровье. Но, должно быть, он был слишком слаб, чтобы ухаживать за Валерией, не говоря уже о том, чтобы одолеть молодую женщину, если она его отвергнет.

Если убийца Валерии принадлежал к этой группе, то оставался либо проводник Финей, который и раньше вёл себя подозрительно, внезапно вернувшись в Рим после исчезновения Марцеллы Цезии, либо, как тогда полагал Аквилий, её муж, Статиан. Не встретившись ни с тем, ни с другим, я воздержался от суждений.

Альтернативой было то, что Валерию убил посторонний, незнакомец. Это делало более вероятным, что её и Марцеллу Цезию постигла схожая судьба, с разницей в три года, но от руки одного и того же человека. Мои шансы опознать его были равны нулю. Никаких записей о том, кто приходил и уходил, никогда не велось.

в Олимпию. Поскольку не было никаких свидетельств о том, что Цезию видели поднимающейся на холм Кроноса, или Валерию с её жестоким спутником, я оказался в тупике. Единственной известной мне возможностью был Милон из Додоны; однако его поведение на следующий день после смерти Валерии убедило трезвомыслящих свидетелей, что он не подозревал о преступлении. Как бы то ни было, он использовал спортивную пыль не того цвета. Он мог изменить свой обычный цвет, но это говорило о преднамеренности. Яростные нападения, которым подверглась Валерия, обычно бывают незапланированными.

В его пользу сыграло и другое: люди хотели, чтобы я думал, что это был Майло. Поэтому я решил сразу его устранить.

Я не уклоняюсь от проблем. Затем я задумался о заведении в Олимпии. Если бы кто-то вроде этого бесполезного жреца Лахеса наживался на женщинах, это объяснило бы, почему меня так быстро выставили после того, как я задал слишком много вопросов. Я не особо подозревал Лахеса, но он меня раздражал и поэтому был лёгкой мишенью для моих подозрений. Если это был Лахес или любой другой служитель этого древнего святилища, то ни один римский следователь не смог бы предъявить обвинение. Моя единственная надежда была на то, что, устроив беспорядки, я, возможно, заставил бы местных жителей разобраться с их собственными проблемами.

Не было никаких шансов, что они что-то сделают с Мегистой и её снотворным. Милону из Додоны повезёт даже похоронить...

хотя я и задавался вопросом, получит ли он теперь в конце концов свою статую.

Иногда коррумпированные власти искупают свои плохие поступки публичным жестом.

Елена вывела меня из задумчивости. Вечер уже наступал. Она беспокоилась о Гае и Корнелии. Всё ещё размышляя над своими проблемами, я свистнул Нуксу, который лениво приоткрыл и тут же закрыл один глаз. Елена послушнее вскочила, словно откликнувшись на мой зов. Вместе мы отправились искать юношей.

Центр Коринфа было непростым местом для поисков. Мы остановились у городских ворот по дороге из Лехаона, западного порта. Прямая дорога шириной почти тридцать футов привела нас к главной площади, куда вела огромная арка рядом с фонтаном Пирены. Среди городских фонтанов это богато украшенное драматическое сооружение поражало воображение. Форум за ним был изобиловал базиликами, лавками, алтарями и храмами. По моим подсчётам, там было по меньшей мере три базилики, так что население, должно быть, было жадным и склонным к судебным тяжбам. Необычная центральная деталь, похожая на хребет гоночного цирка, содержала дополнительные…

коммерческие здания и возвышенное место для ораторов; это помешало нам увидеть противоположную сторону форума во время поиска.

В отличие от многих провинциальных городов, главная площадь была лишь началом общественных пространств Коринфа. На других богато украшенных площадях располагались другие храмы, некоторые из которых представляли собой выдающиеся памятники. Были и другие рынки. Здесь была зона отдыха с огромным театром, эффектно высеченным в чаше холма, с потрясающим видом на море. Велось строительство второго зрительного зала.

Казалось, у каждого бога и богини на Олимпе было своё великолепное святилище. Как мы вскоре выяснили, в Коринфе были и другие, более странные боги.

Когда мы уже почти потеряли надежду, мы наконец заметили мальчишек. Они выглядели смущёнными и усталыми, пытаясь вспомнить дорогу домой, к «Слону». Они держались друг за друга, потому что привлекли внимание небольшой группы уличных дельцов и теперь были окружены, словно нищими, против чьих уловок мы, как обычно, тренировали Гая. Доверьтесь этому рассеянному мальчишке, он забудет.