Чтение онлайн

– Если он по-прежнему хочет встретиться с тобой, он попытается дать об этом знать, – сказала Нефрет.

– Как? Мы сделали его появление практически невозможным. Он не рискнул бы прийти сюда: в доме и вокруг него слишком много людей. Приблизиться к дахабии почти так же опасно, поскольку за ней наблюдает Беллингем.

– Хорошо, что ты наконец-то обратился ко мне за советом, – улыбнулась Нефрет. – Кажется, ты что-то забыл.

– Кажется, я многое забыл.

– Боже мой, как бы выглядела тётя Амелия, услышав, как ты это признаёшь! – Она наклонилась вперёд, перестала улыбаться и серьёзно продолжила: – Ты забыл, что Даттон неоднократно писал нам. Если он хочет видеть тебя, то отправит письменное сообщение – и тебе, мой мальчик, придётся подождать, так как его нынешний адрес неизвестен. И, по-моему, ты упустил кое-что ещё. Его основной целью по-прежнему является полковник Беллингем, который также получил от него письменное сообщение, припоминаешь?

– О Боже! – Рамзес уставился на Нефрет. – Письмо, якобы пришедшее от матушки, приглашавшее Беллингема к гробнице? Чёрт побери, я и забыл. Он может написать ещё раз. Если он это сделает, и Беллингем ответит… Проклятье, я должен следить за полковником. Прямо сейчас!

– Ты не можешь.

– Почему не могу?

– Потому что, – самодовольно заявила Нефрет, – ты обещал своей матери, что не выйдешь из дома сегодня вечером.

– Да, конечно, – сказал Рамзес. Он повернул стул и себя и сел, скрестив руки на спине. – Как я мог упустить из виду эту маленькую деталь?

– С другой стороны, я...

Рамзес напрягся, как кобра, собирающаяся нанести удар.

– Ты считаешь, что я позволю тебе это сделать?

– Позволишь? – Нефрет смерила его ледяным взглядом. – Попробуй попросить меня, Рамзес. Скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста. Пожалуйста, Нефрет, останься дома.

– Отлично.

Он расслабился, глубоко вздохнув, и Нефрет улыбнулась.

– Вот видишь, как это легко? А теперь послушай меня, Рамзес – и ты тоже, Давид. У меня появилось несколько идей относительно мистера Даттона Скаддера, которые, надеюсь, вам понравятся, но я и клятого слова не скажу, пока вы не перестанете относиться ко мне как к безмозглому, беспомощному младенцу.

– Нефрет! – возразил Давид. – Я никогда…

– Ты не такой плохой, как Рамзес, – признала Нефрет. – Но оба поступаете именно так. Послушайте... – Она наклонилась вперёд, её лицо смягчилось. – Я понимаю, что вы заботитесь обо мне и не хотите, чтобы со мной случилось что-либо скверное. Но как вы думаете, какие чёртовы чувства я испытываю к вам обоим? Вы всерьёз считаете, что мне нравится сидеть, сложив ручки, и притворяться немощной, когда вы подвергаете себя опасности? Тётя Амелия в жизни не потерпела бы подобной чепухи от профессора. И я тоже не намерена терпеть.

– Звучит как ультиматум, – промолвил Рамзес. – Что произойдёт, если мы откажемся уступить?

– Я сделаю твою жизнь очень, очень неприятной, – выпалила Нефрет.

Рамзес опустил голову на скрещённые руки.

– Как ты посмел надо мной смеяться? – разъярилась Нефрет. – Разрази тебя гром, Рамзес…

– Приношу извинения.– Он поднял голову. Его лицо покраснело. – Я ничего не мог с собой поделать, ты говорила так свирепо и выглядела так... Ладно, Нефрет. Твои аргументы неопровержимы, а угрозы слишком устрашающи, чтобы ими можно было пренебречь. Я не могу обещать, что проявлю такую же стойкость, как отец по отношению к матушке; на его стороне многолетняя практика. Но сделаю всё, что в моих силах.

– Пожмём руки в знак соглашения. – Она протянула юношам обе руки.

– Все за одного и один за всех, – улыбнулся Давид.

– Отлично, – кивнул Рамзес. – Что насчёт Даттона Скаддера?

БЫВАЮТ СЛУЧАИ, КОГДА

ОТКРОВЕННОЕ ВЫРАЖЕНИЕ МНЕНИЯ

МОЖЕТ НЕ ПРОСТО ОСКОРБИТЬ,

НО ДАЖЕ ПРИВЕСТИ

К НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫМ РЕЗУЛЬТАТАМ.

На следующее утро карета Сайруса доставила миссис Джонс к нашим дверям. Гостья была одета в практичный твидовый костюм и прочные прогулочные туфли вместо кружевного платья цвета экрю [223] , которое красовалось на ней накануне вечером. Я не стала делать из этого никаких выводов. Сайрус мог встретить её на паромной пристани. На рассвете.

Я, как обычно, оделась первой, и к моменту появления миссис Джонс сидела на веранде, поскольку люблю смотреть, как солнце встаёт над восточными скалами. Похоже, гостья была не в духе. Я спросила её, не передумала ли она. Миссис Джонс без колебаний ответила, что нет, но больше не промолвила ни слова и уселась рядом со мной, глядя на реку и потягивая чай, который принёс Ахмет.

По мере того, как свет усиливался, пейзаж, казалось, оживал и становился свежим и новым. Красное восходящее солнце блестело на воде. Видневшиеся на другом берегу реки далёкие скалы, возвышавшиеся в пустыне, из серых превратились в фиолетовые, а затем в бледно-розовые. Широкие поля шляпы миссис Джонс отбрасывали тень на верхнюю половину лица, что подчёркивало твёрдость плотно сжатых губ и выступающего подбородка. Через некоторое время она сказала тихо, как будто сама себе:

– Это никогда не надоест.

– Зависит от точки зрения, – ответила я.

– Практичны, миссис Эмерсон, как и всегда. – Она повернулась ко мне лицом. Намёк на меланхолию, который я заметила – или мне показалось – сменился кошачьей улыбкой.

– Я не застрахована от поэтических фантазий, миссис Джонс, но для них существуют время и место. Судя по звукам, доносящимся из дома, полагаю, что завтрак уже на столе. Прошу вас.

Я слышала, что в комнате находились Нефрет и Эмерсон. Когда мы вошли внутрь, он помогал ей устроиться в кресле, а миссис Джонс приветствовал вежливо, хоть и банально: