Чтение онлайн

– Ну? – спросила я. – Насколько плохо?

– Могло быть и хуже, – проворчал Эмерсон. – Как Абдулла?

Мы направились к рабочим. Нефрет прижимала к голове Абдуллы влажную ткань. Абдулла, сложив руки на груди и приняв давно знакомый нам облик мужчины, терпящего женскую глупость только по необходимости, раздражённо выпалил:

– Я немедленно вернусь к работе, Отец Проклятий. Прикажи Нур Мисур отпустить меня.

– Пока что никто не вернётся к работе. – Эмерсон уселся на землю, скрестив ноги. – Я послал Селима принести балки, чтобы укрепить потолок.

– Но через несколько футов тафл заканчивается, – возразил Абдулла. – Я был неосторожен, да, но только потому, что видел впереди хороший камень и открытое пространство. Коридор только наполовину заполнен щебнем, осталось место, чтобы пройти.

– Да? – Эмерсон призадумался. – Что ж. Увидим завтра, после того как построим опоры для прогнивших перекрытий. Перестань ёрзать, Абдулла, драться с дамами бесполезно.

– Совершенно верно, – подтвердила я. – Я не думаю, что у тебя сотрясение мозга, Абдулла, но хочу в этом убедиться – и уверена, что у тебя определённо дьявольски болит голова. Но, тем не менее, хочу поговорить с тобой. Пришло время для военного совета!

– Ах, – вздохнул Абдулла. И перевёл глаза на Рамзеса, который сел на землю рядом с Давидом. – Что случилось с тобой, сын мой?

Рамзес, приняв ласковую форму обращения, ответил тем же:

– Это та часть истории, которую я обещал рассказать вам, отец мой.

– Когда ты успел? – удивилась я.

Рамзес взглянул на меня. Он говорил с Абдуллой по-арабски и продолжал на том же языке.

– Хотя Абдулла был слишком вежлив, чтобы высказать это вслух, он удивился, почему так мало видит Давида. Я объяснил ему, что мы идём по следу человека, убившего найденную в гробнице женщину, и что Давид нужен, чтобы… э-э… защитить меня.

– Так и должно быть, – подтвердил Абдулла.

– Хм-мм, – промычала я. – Что ж, Абдулла, теперь ты нужен нам. Мы обнаружили, что убийца какое-то время маскировался под туриста, но больше он не может играть эту роль. Должно быть, он жил здесь, в Луксоре, несколько лет…

– Да, Ситт Хаким, мы говорили об этом раньше, – согласился Абдулла.

– И думаю, что ты также обсуждал это с Отцом Проклятий.

– Я обсуждал это со многими людьми, – ответил Абдулла. Если морщинистый, величавый старик способен выглядеть скромно, то он выглядел именно так.

– С Рамзесом и Давидом тоже? – воскликнула я.

– И Нур Мисур. – Губы Абдуллы раскрылись в широкой улыбке. – Все вы пришли ко мне. И каждый сказал: «Не говорите другим».

– О Боже, – выдохнула я, не в силах сохранять серьёзное выражение лица. – Как абсурдно мы себя вели! Итак, Абдулла, потребность в твоей известной осмотрительности больше не существует. Карты на стол, как сказал бы мистер Вандергельт! Что ты обнаружил?

Абдулла так наслаждался, что даже забыл о головной боли. Его рассказ был довольно длинным и литературным, но я не решилась перебить реиса. Он имел полное право быть довольным собой.

Он сократил число подозреваемых до четырёх. Все приехали в Луксор примерно пятью годами ранее; все работали в Долине проводниками, гаффирами или землекопами; все жили в Гурнехе или одной из близлежащих деревень; и все – при этих словах Абдулла многозначительно взглянул на меня – жили в одиночестве.

Я не считала это критерием. Но Абдулла сделал правильный вывод: если бы Даттон взял жену-египтянку и вырастил выводок египетских детей, скрыть его личность было бы практически невозможно.

– Хорошая работа, Абдулла, – заявила я. – Теперь мы должны допросить этих людей.

– Это не так просто, Ситт, – ответил Абдулла. – Они не оседлые. Они не остаются на одном месте и не задерживаются на одной и той же работе. У них нет друзей, нет жён, нет…

– Конечно, – задумчиво продолжил Эмерсон. – Именно поэтому они подозреваемые – потому что они принадлежат к определённому типу. Слишком ленивы или слишком ненадёжны, чтобы сохранять положение, одинокие по своей природе, неспособные или не желающие заводить друзей.

– И, – добавил Рамзес, поглаживая усы, – хотя критерии Абдуллы были логичными, они не исключают других возможностей. Скаддер, возможно, уехал из района Гурнеха после того, как похоронил женщину. Мы не знаем, насколько хорошо он говорит по-арабски; если он свободно владеет здешним языком, он может рискнуть завести друзей или приобрести... м-м...

– Хм-мм, – снова протянула я. – Ты прав, Рамзес, но твои мысли обескураживают.

– Вы просили меня выяснить ещё кое-что, – добавил Абдулла. – Никто из тех, кого я спрашивал, не признался, что знал об этой могиле. И я не думаю, что они лгали.

– Нет причин, по которым они должны это делать, – согласился Эмерсон. – А как насчёт людей, которые работали на Лоре [211] в девяносто восьмом?

– А, – Абдулла кивнул. – Странно, что ты подумал об этом, Эмерсон.

– Бывший директор Ведомства древностей? – спросила Нефрет. – Почему вы вспомнили о нём?

Рамзес опередил отца.

– Его методы были в высшей степени небрежными. Он заставлял своих людей рыть случайные ямы в поисках входов в гробницы, и часто отсутствовал на раскопках. В то время даже ходили слухи, что рабочие нашли ряд гробниц, о которых так и не сообщили ему.

– Слухи правдивы, – кивнул Абдулла. – Скудное содержимое этих гробниц разграбили, а сами могилы засыпали, когда Лоре-эффенди [212] находился вдали от Долины. Но от жителей Гурнеха не укроется ни одна гробница, и они рассказали бы мне об этой, если бы знали о её существовании.

– Тем не менее, кто-то из рабочих Лоре мог её найти, – предположила я. – И не сказать другим.

– Только если этим рабочим был Даттон Скаддер, – возразил Рамзес.

– Почему нет? – потребовала ответа Нефрет. – Мы сошлись во мнении, что он должен – ну, хорошо, профессор – в те годы мог изображать египтянина; почему бы не работника месье Лоре?

Эмерсон покачал головой.

– Это расследование вряд ли будет достаточно продуктивным. За прошедшие годы Лоре нанимал десятки людей, и если он и вёл учёт заработной платы, в чём я сомневаюсь, то записи давно исчезли. Ну что ж, эти вопросы следовало задать. Абдулла, ты молодец. Отправляйся домой и отдохни. Я найду коляску…