Чтение онлайн

– Прошу вас, – улыбнулась миссис Джонс.

– Я ожидаю, что Скаддер будет, как и раньше, общаться с полковником с помощью писем. Он может подписаться как своим именем, так и вымышленным. Цель сообщения, от кого бы оно ни исходило – заманить полковника в ловушку. Да, пожалуй, у вас не будет возможности прочитать такое письмо. Просто наблюдайте за полковником – за любым необычным поведением. Если, например, он внезапно объявляет, что должен уйти...

– Я понимаю, к чему вы клоните. Честно говоря, миссис Эмерсон, я полагаю, что это высосано из пальца, но, предположим, я увижу что-то в этом роде, и что мне тогда делать? Следовать за ним?

– Да нет же, Господь Всеблагий! Это непрактично, да и опасно. Кто-то из экипажа всегда находится на борту «Амелии»; я предупрежу их, чтобы они были начеку, дожидаясь сигнала от вас. Если вы увидите что-нибудь, что вызовет подозрения, взмахните... – Я посмотрела на неё. – Я одобряю ваш вкус, миссис Джонс, но мне бы хотелось, чтобы вы выбирали более яркие цвета. Возьмите мой шарф.

Ярко-малиновый — любимый цвет Эмерсона. Я развязала шарф и протянула ей.

– Помашите тем, кто на палубе, и меня найдут. Я сомневаюсь, что что-нибудь интересное произойдёт до вечера. Даттону для злодеяний понадобится тьма.

– Конечно.– Она улыбнулась. Мне показалось, что вокруг рта топорщатся кошачьи усы.

Полковник ждал нас. Когда слуга проводил нас в салон, мы застали Беллингема с Долли за завтраком. Солнечный свет падал на хрустальные бокалы и серебряную посуду. Вкус Сайруса в таких вопросах был безупречным, но я заметила, что сервант из красного дерева крайне нуждается в полировке, а золотые дамасские драпировки – в починке. Комнате явно недоставало женской руки.

Долли не так давно встала с постели; её кудри были в беспорядке, а веки набрякли. Она накинула пеньюар – пышную массу бледно-голубого шифона. Полковник, как всегда, в безупречном чёрном, встал, чтобы поприветствовать нас и предложил нам завтрак.

– Мы завтракали несколько часов назад, – ответила я. – Ещё раз прошу прощения, полковник Беллингем, за беспокойство, но я решила, что вопрос не терпит отлагательств. Я полагаю, вы не нашли женщину, которая бы присматривала за вашей дочерью? Миссис Джонс в настоящее время свободна и, могу с уверенностью заявить, в высшей степени подходит для этой должности, обладая надлежащим опытом.

Как я уже упоминала, в то утро я очень спешила и не видела никакого смысла тратить время зря. Полковник был явно сбит с толку. Многие люди реагируют на меня таким образом, поэтому я вежливо подождала, пока его более медлительный ум догонит мой, и, с улыбкой пробормотав «Shoukran» [226] , взяла чашку кофе, предложенную мне стюардом Сайруса.

После короткой паузы полковник произнёс:

– Я на мгновение потерял дар речи от вашей внимательности, миссис Эмерсон. Я знаком с миссис Джонс, но у меня сложилось впечатление, что она путешествует с друзьями.

Выпрямившись в кресле, скрестив руки в перчатках на коленях, миссис Джонс дружелюбно прищурилась. Создалось впечатление, что ей требуются очки, которые она не носит из-за чрезмерного тщеславия, а аккуратный твидовый костюм и безвкусная шляпа источали респектабельность. Мягким голосом она объяснила, что её спутники решили вернуться домой, а она хотела бы задержаться в Египте ещё на несколько недель. С презрительным лёгким покашливанием она добавила:

– Мистер и миссис Фрейзер, конечно, помогли бы мне финансово, но я не могу принять одолжения от друзей. Я всегда следовала своим собственным путём в мире, полковник Беллингем, сэр, и мои религиозные убеждения требуют, чтобы я приносила пользу своим ближним.

Я очень хотела рассмеяться, но, конечно, не посмела. Дело вскоре было решено. Миссис Джонс объяснила, что работала гувернанткой и учительницей, но, естественно, не захватила с собой рекомендаций. Полковник ответил – поскольку у него не было другого выбора – что моей рекомендации достаточно. Мне пришлось подавить очередной смешок, когда миссис Джонс вежливо, но настойчиво торговалась по поводу своей зарплаты и заставила полковника согласиться на десять фунтов больше, чем он изначально предлагал. Её игра была идеальной. Полковник, безоговорочно поверив ей, явно испытал облегчение.

Мисс Долли тоже поверила, и была в высшей степени недовольна. Полуприкрыв глаза, она изучала аккуратную фигурку миссис Джонс, и я почти чувствовала, о чём девушка размышляет. Она не смогла бы запугать эту женщину, как других, и псевдореспектабельность миссис Джонс предвещала практическую невозможность каких-либо выходок.

Моё мнение о миссис Джонс ещё больше повысилось, когда она приступила к добыче сведений.

– Значит, вы уезжаете из Египта через две недели? – спросила она. Разумный вопрос, так как соглашение заключили именно на этот срок.

– Может быть, раньше, – был ответ. – В любом случае вы можете рассчитывать на то, что вам выплатят полную сумму. Как скоро вы сможете приступить?

– С этого момента, если пожелаете. С вашего разрешения, я пошлю кого-нибудь из слуг за моим багажом, а затем мы с мисс Беллингем придумаем, чем заняться сегодня!

Я поспешила откланяться. Выражение лица Долли, размышлявшей о дне весёлых занятий с миссис Джонс, стало чрезмерным испытанием для моей уравновешенности.

Мне пришлось сдержать смех, пока полковник провожал меня до трапа. И лишь оказавшись с ним наедине, я вспомнила, почему приехала. Я получила от представления, устроенного миссис Джонс, такое удовольствие, что всё остальное вылетело у меня из головы.

Сейчас я торопилась ещё сильнее, поэтому прервала поток благодарностей:

– Существует ещё одно обстоятельство, о котором я считаю своим долгом известить вас, полковник, и надеюсь, что вы извините меня за резкость. Я спешу, и тема не располагает к тактичности. Это связано с моей подопечной, мисс Форт. Если вы намерены оказывать ей знаки внимания романтического характера, советую немедленно отказаться от этой мысли. Они не встретят ни малейшего одобрения.

– Не уверен, что понимаю вас, миссис Эмерсон.

Лицо полковника было бледным и твёрдым, как мрамор. Он выпрямился во весь рост. Поскольку физически я относительно невысока, то привыкла, что надо мной возвышаются, поэтому совсем не испугалась. Однако обнаружила, что злюсь – не на его гнев, а на слепое, непонятное самомнение этого человека. Я никогда не теряю самообладания, но в этом случае позволила ему частично оставить меня.

– Уверена, что понимаете, полковник. Опомнитесь! Можете ли вы искренне предположить, что такая девушка, как Нефрет, согласится стать четвёртой – или пятой? – женой человека, который достаточно стар, чтобы быть её дедом? Особенно, когда несколько ваших бывших супруг преждевременно скончались?

Бледность лица сменилась сине-багровой окраской. Полковник шумно дышал сквозь сжатые зубы, руки крепко сжимали наконечник трости. Он абсолютно не воспринимал мои слова. Я снова попыталась заставить его осознать ситуацию.

– Я говорю вам это для вашего же блага, полковник Беллингем, желая избавить вас от позора – либо вас отвергнет Нефрет, либо вышвырнет из окна мой муж. Хороший совет [227] , согласны? До свидания. Спасибо за кофе.

Сразу же после этого я направилась на «Амелию» и поговорила с реисом Хассаном. Он хорошо знал меня, поэтому не подвергал сомнению мои приказы. Двое мужчин спустили небольшую лодку, чтобы переправить меня через реку, и, залезая внутрь, я немало удивилась, увидев полковника Беллингема, застывшего на палубе «Долины Царей» в том же положении, в котором я оставила его. Мне показалось, что он смотрит в мою сторону, поэтому я помахала зонтиком. Он не ответил. Ну ладно, подумала я, если он собирается затаить обиду, пусть будет так. Я выполнила свой долг. Возможно, упоминание о смерти двух его жён при родах не укладывалось в общепринятые рамки приличий, но сейчас было слишком поздно об этом беспокоиться.