Чтение онлайн

Физические нагрузки изнуряют, а график обучения кажется невероятно крутым. Кэндис и Мина танцуют легко и грациозно, а я изо всех сил стараюсь на каждом занятии координировать движения ног с руками.

— Ты слишком много волнуешься, Солнышко. Помни: дыши глубже и расслабь конечности, — напоминает мне наш инструктор по танцам. — Посмотри, как танцует Кэндис.

Естественно, все очарованы Кэндис, осыпая её похвалами и восторженными отзывами, такими как: "Вот как должна выглядеть будущая суперзвезда".

Мина оказывает мне постоянную моральную поддержку, но Кэндис улыбается всё меньше и меньше. В её глазах появляется раздражение, когда она смотрит, как я спотыкаюсь. Когда мама приходит на репетицию, у неё такое же выражение лица — губы сжаты в тонкую линию, — и я в ужасе от того, что она будет разочарована тем, что видит.

До начала съёмок остаётся 2 дня, а я по-прежнему путаюсь в танцевальных связках.

— Блин! — невольно восклицаю я, когда поворачиваю не в ту сторону и чуть не сталкиваюсь с Миной. — Прости, можно попробовать ещё раз...

Кэндис подходит к стереосистеме и выключает музыку. Студия внезапно погружается в тишину, если не считать нашего хриплого дыхания и мерных шагов Кэндис. Она подходит ко мне, пот струится по её лицу, глаза остры, как скальпель.

— В понедельник начало съёмок, а ты продолжаешь гнать лажу? Если не выучишь свою роль за оставшиеся 48 часов, то не знаю, что мы будем делать.

Она не отводит меня в сторону, чтобы сказать мне это. Она громко заявляет об этом в присутствии хореографа, музыкального руководителям и всех ассистентов постановщика. Её голос язвителен, в нём нет обычной теплоты. Моё лицо горит, руки немеют. Я никогда не видела Кэндис такой уставшей и не могу придумать ни одного ответа, который не включал бы глупую шутку или пресмыкательство.

Мина встаёт между мной и Кэндис, её добродушная улыбка служит обезоруживающим барьером:

— Да ладно, Кэнди, не гони! Мы все очень устали; наверное, нам просто нужно немного отдохнуть!

Кэнди снова бросает на меня взгляд. Она открывает рот, и я немедленно отворачиваюсь, не желая слышать очередную грубость, и выбегаю из танцевальной студии. Я бегу прямо по коридору и через заднюю дверь здания на тёмную парковку. Луна висит высоко в безоблачном ночном небе. Мы тренируемся с 9:00 утра. Я падаю на задницу прямо на тротуар.

Меня трясёт — то ли от унижения, то ли от усталости.

Или, может быть, от страха.

Было что-то неприятно холодное в том, как Кэндис смотрела на меня. Как будто я был препятствием, которое нужно убрать с её пути.

Я складываю руки на коленях и опускаю голову. Мне хотелось добиться одобрения и дружбы Кэндис почти так же сильно, как преуспеть в шоу. И я, возможно, просто упустила свой шанс во всём.

Двери здания позади меня открываются с громким треском, сопровождаемым звуком тихих шагов. Кто-то идёт ко мне. Наверное, это Мина или наш инструктор по танцам. Но когда я поднимаю голову, Кэндис наклоняется и садится рядом со мной.

Какое-то время она ничего не говорит, и я тоже. Мы тихо сидим под флуоресцентным гулом огней парковки, наблюдая за проносящимися мимо машинами.

— Я не хотела срываться на тебе, — наконец говорит Кэндис. — Прости.

Она действительно выглядит виноватой, но я всё равно чувствую себя растоптанным мусором.

— Если не хотите, чтобы я снималась с вами в шоу, можете просто сказать режиссёру.

Она резко поворачивает ко мне голову:

— Нет, мне этого не надо.

— Ты суперзвезда. Если скажешь что-то вроде "не знаю, что нам делать", меня без проблем заменят.

— Никаких замен не будет.

— Хотя, может, ты и права, — я снова опускаю голову на колени. — Может быть, я просто не подхожу для этого шоу.

— Неправда, — твёрдо заявляет она. — Из всех, кто проходил прослушивание, выбрали тебя. Я хочу помочь тебе преодолеть это препятствие. Скажи мне, как мне тебе помочь.

— Я не знаю, — я в отчаянии мотаю головой. — Я не знаю, почему я продолжаю ошибаться.

— Хочешь поговорить об этом?

Не хочу.

Но в конце концов я рассказываю ей всё.

О сокрушительном давлении со стороны матери, о том, как та непоколебимо верит, что я стану новой звездой, а бабушка и дедушка активно надеются, что я потерплю неудачу и сгорю. Я рассказываю ей о своей тайной надежде, что отец каким-то образом увидит меня в этом безумно успешном телешоу, и сожалею, что его нет в моей жизни, что он никогда не пытался связаться со мной, ни разу.

— Наверное, я просто очень боюсь, что подведу маму, — признаюсь я.

— Понимаю, — говорит Кэндис. — Моя семья тоже многого от меня ожидает. А я лишь хочу, чтобы они гордились мной.

В её глазах тихая печаль, и у меня грудь сжимается. Она первый раз упоминает что-либо о себе.

И я понимаю, что когда мы с Миной радостно болтали о наших любимых К-поп айдолах, дорамах и сёдзё манге, Кэндис всегда стояла в сторонке, редко участвуя в разговоре. Сейчас я чувствую себя ужасно из-за того, что не приложила больше усилий, чтобы привлечь её. Я была так напугана ею, что попала в ловушку, предположив, что её розовая онлайн-персона была точным отражением того, кто она есть на самом деле.

— Как ты справляешься с таким давлением? — спрашиваю я.

— Плачу в туалетах, — отвечает она с невозмутимым лицом.

Из меня вырывается взрыв удивлённого смеха:

— Значит, ты всё помнишь, просто тебе было слишком стыдно признаться в этом! Ты хитрая, Кэндис Цай; я тебя раскусила.

Она пожимает плечами, словно отвергая моё обвинение, но уголки её губ изгибаются в сдерживаемой улыбке.

Я тыкаю пальцем ей в плечо:

— Знаешь, я писала тебе, но ты так и не ответила.

— Вообще-то я не читаю сообщений, — объясняет она. — Что там было написано?

Я открываю рот, затем закрываю его.

— Ничего особенного, — мимо нас проносится ещё одна машина, и я смотрю вниз, отворачиваясь от яркого света фар. — Надеюсь, водилу оштрафуют.

— Так и будет, — говорит Кэндис с той непринуждённой уверенностью, которую я надеюсь когда-нибудь обрести. — Давай, — она встаёт. — Я буду тренировать тебя все выходные, если понадобится. В понедельник нам на съёмки, — она протягивает мне ладонь. — Будем вместе?