Чтение онлайн

– Эй, как ты себя чувствуешь?

Он говорит тихо. Я не уверена, то ли потому что уже поздно, то ли потому что старается быть внимательным. Зная Киранa, скорее всего и то, и другое.

– Кружится голова, – честно отвечаю я, тепло ему улыбаясь. – Но мне нужно было проверить, как там Ретт.

Киран качает головой, улыбаясь мне:

– Ты его там не найдешь. Смотри.

Он подходит ближе, протягивая телефон так, чтобы я могла увидеть экран. Я наклоняюсь, и в тот момент, когда он поворачивает телефон ко мне, сердце болезненно сжимается. На экране – Ретт и Роуэн, спящие вместе в кинозале. Они лежат бок о бок, у обоих чуть приоткрыты рты, левые руки закинуты за головы, а ноги скрещены в щиколотках.

Я влюбляюсь в него все сильнее с каждым днем, а в такие моменты, когда рядом нет никого постороннего, это чувство только крепнет. Если бы он сейчас попросил меня выйти за него, я бы согласилась, не задумываясь ни на секунду.

Тишину нарушает Киран:

– Знаешь, если бы пару месяцев назад ты сказала мне, что Роуэн станет отцом, я бы рассмеялся тебе в лицо. Я был уверен, что после того, как ему пришлось тащить на себе нас пятерых после смерти родителей, он никогда не захочет детей. И уж тем более не заведет их.

Он на секунду замолкает, потом продолжает с легкой улыбкой:

– Но клянусь, мне кажется, он влюбился в Ретта так же быстро, как влюбился в тебя. Роуэн жесткий. Девяносто девять процентов людей, которые его знают, его просто боятся. У нас всех репутация беспощадных ублюдков. Но рядом с тобой... я никогда не видел его таким.

Киран на мгновение задумывается, а потом добавляет:

– Он теперь точь-в-точь как наш отец был с мамой и с нами.

Глаза предательски наполняются слезами:

– Ваш отец... по тому, что я слышала, он был действительно хорошим человеком.

Киран тепло улыбается:

– Был. Все, кто с ним работал, описывали его как молчаливого, безжалостного, но справедливого. Только дома мы никогда этого не видели.

Он слегка усмехается и продолжает:

– Для нас он был добрым, любящим и показывал собственным примером, каким должен быть настоящий муж и отец. Может, я и предвзят, потому что он был моим отцом, но он ни разу не пропустил ни одного нашего события. Всегда был рядом, и с нами, и с мамой, каждый чертов день.

Киран быстро смахивает слезу и натягивает на лицо привычную маску безразличия:

– Ладно, я пойду спать. Ретт в безопасности, можешь не волноваться. А ты иди отдыхай, Клара. Они там все за тебя переживают.

Он обнимает меня за плечи. Я обнимаю его в ответ, и он тут же вздрагивает, его лицо перекашивается от боли.

– Ты в порядке? – тревожно спрашиваю я.

Его глаза расширяются, но он тут же отмахивается:

– Все нормально, просто стал тренироваться усерднее, чем обычно. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – шепчу я ему вслед.

Разворачиваюсь и иду обратно в нашу комнату, едва сдерживая улыбку. Он и правда потрясающий человек. И замечательный отец для Ретта. Мысленно благодарю его отца за то, каким он его воспитал, а потом решаю, сначала схожу в ванную, а потом вернусь в кровать, чтобы доспать остатки этой чертовой мигрени.

На следующее утро, все еще наполовину в полудреме, я ощущаю, как маленькие ручки обхватывают меня за шею, а большие за талию сзади. Голова Ретта уютно уткнулась мне в шею спереди, а Роуэн уткнулся в мою шею сбоку. Они оба тихонько посапывают, и я чувствую, как наполняюсь каким-то невероятным спокойствием. Мои мальчики. Моя семья. Я чуть-чуть шевелюсь, чтобы обнять Ретта, как вдруг Роуэн, даже не просыпаясь, притягивает меня к себе еще сильнее, выдыхая сонный, довольный вздох.

– Привет, Красавица. Как ты себя чувствуешь? – шепчет он, и сердце тут же предательски трепещет.

Каждый раз, когда он так меня называет, особенно этим своим хриплым, таким сексуальным голосом, я будто растворяюсь.

– Точно сказать смогу, когда встану, – тихо отвечаю я. – Но пока вроде все нормально.

Он утыкается носом мне в шею и издает глухой звук, словно говоря, что понял.

– Хорошо. А то я вчера с ума сходил от переживаний, – бормочет он.

Я хмурюсь, пытаясь аккуратно пошевелиться так, чтобы он мог увидеть мое лицо, но при этом не разбудить Ретта.

– Переживал? – переспрашиваю я. – Это же всего лишь мигрень.

Роуэн качает головой и слегка сдвигается, чтобы я могла заглянуть ему в глаза.

– Может, для тебя и «всего лишь», – тихо говорит он. – А для меня это выглядело как боль, как болезнь. И я не мог ничего сделать, чтобы помочь тебе или остановить это.

Он сжимает челюсть.

– От этого я и волновался больше всего. Все, что мне оставалось, это гладить тебе голову, заботиться о Ретте и ждать, пока тебе полегчает.

Господи, как же я люблю этого мужчину. Этого доброго, нежного, заботливого мужчину. И знать, что он, беспощадный лидер криминального клана, делает его настоящей загадкой. Потому что тот, кто залечивает раны, которые сам же и не наносил, совсем не похож на монстра, каким его видит весь остальной мир. Он любит нас без остатка, без страха, без сомнений. Но стоит ему выйти за порог, где нет ни меня, ни Ретта, он становится другим. Холодным. Жестким. Командующим каждым своим словом и движением. Безжалостным.

Если бы я хоть на секунду верила, что он способен причинить нам вред, я бы боялась его до смерти. Но я знаю, он скорее свою жизнь отдаст, чем позволит хоть чему-то случиться со мной или с Реттом.

– Прости, – тихо шепчу я. – Наверное, для тебя особенно тяжело чувствовать себя беспомощным. Когда ты привык все держать под контролем.

Он наклоняется ко мне и так нежно прижимает губы к моему виску, что я замираю, слушая его шепот:

– Смотреть, как ты мучаешься... это разрывало мне сердце.

Он чуть сильнее прижимается ко мне.

– Но быть рядом с вами? Подхватить все на себя, когда тебе нужно было просто отдохнуть?

Он тихо усмехается.

– Малышка, это так же легко, как любить вас двоих. А чтобы ты знала, любить вас было самым легким решением в моей жизни.

Улыбаясь, я убираю руку, обнимавшую Ретта за талию, и переплетаю пальцы в волосах Роуэна, нежно надавливая, чтобы он прижался к моему виску еще крепче.

– Я так сильно тебя люблю, – шепчу я. – Спасибо тебе за ту любовь, которую ты нам даришь.