Чтение онлайн

– Хорошо. Следующий вторник, три часа дня. Встретимся в «Бирне», чтобы ты видел, я действительно прихожу не с войной, а за миром.

Я молча соглашаюсь и тут же сбрасываю вызов.

Деклан не дает мне даже вздохнуть, сразу влезает со своим:

– Мы окружим место охраной, у нас будет поддержка, и на тот случай еще одна. Ки проследит, чтобы никто не пришел с оружием, и мы все будем внутри. Киллиан останется тут, с Кларой и Реттом. Все сделаем как надо.

Я киваю в знак согласия и поворачиваюсь к Ретту. Поднимаю руки:

– Ну что, Медвежонок, теперь я весь твой. Что случилось?

В его глазах, зелено-карих, затаилось волнение. Он колеблется, прежде чем заговорить:

– Пап, а ты помнишь моего прошлого папу?..

Так. Вот это поворот. Я знал, что рано или поздно он начнет спрашивать… но не думал, что это случится сегодня.

– Помню, Медвежонок. А что с ним?

– Ну… почему он здесь?

Эти слова выбивают почву из-под ног. И меня, и Деклана мгновенно накрывает тревогой, как волной. Я изо всех сил пытаюсь держать лицо, Ретт считывает эмоции по выражению лучше любого взрослого.

– Что ты имеешь в виду? Ты его видел?

Он кивает еще до того, как я заканчиваю показывать вопрос руками. И мое сердце замирает. Замолкает. Но я клянусь, пока я дышу, они будут в безопасности. Всегда.

– Я видел его из окна вчера ночью… Он был злой, когда мы с ним жили. Он бил. А бить – это плохо. Папочка, не отдавай нас ему, пожалуйста.

Я в шоке. Он, должно быть, ошибся. Просто не может быть. Ни единого шанса, что Престон появился у меня на участке. Но если, блядь, выяснится, что он и правда был тут, я вырежу всю свою охрану к херам. Всех до единого. И не дрогну. Сразу найму новых.

Я подхожу к нему, опускаюсь на корточки и обнимаю так крепко, как только могу. Хочу, чтобы он почувствовал, что здесь он в полной безопасности. Что я рядом. Что с ним все будет хорошо.

И когда он с такой же силой обвивает руками мою шею, я понимаю, что делаю все правильно. Мы отстраняемся, и он смотрит на меня с таким страхом, с таким волнением в глазах, что внутри все сжимается.

– Медвежонок, ты и твоя мама никогда не вернетесь к нему. Слышишь? Никогда. Здесь вы в безопасности, я тебе обещаю. Покажешь мне и дяде Деку, где ты его видел?

Он берет нас обоих за руки, и ведет вперед. Через офис, через гостиную, вверх по лестнице, в свою комнату. Подводит к окну.

– Я проснулся ночью и захотел в туалет. А в окно свет бил. Это мой старый папа держал фонарик. Вон там.

Он показывает на место у забора. Отсюда и правда видно, что за ним просматривается насквозь.

Если он действительно видел то, что думает, тогда у меня только один вопрос: как, черт возьми, Престон Донован пробрался на мою территорию и ушел незамеченным?

Деклан опережает меня:

– Я скажу Маку проверить.

Каждый дюйм этой земли под наблюдением. Узнать, кто светил фонарем в окно моего сына – плевое дело. Но если выяснится, что это был Престон… тогда все только начинается.

Пока Мак разбирается с этим, мне нужно подготовиться к завтрашней большой поездке к врачу. Мы уже поговорили с Реттом, объяснили все и убедились, что он сам этого хочет. Ему четыре с половиной, он, конечно, не принимает окончательное решение, но мы с Кларой сразу договорились, что если он резко скажет «нет», мы просто отложим все на потом.

И вот что удивительно, ему и правда стало интересно. Завтра посмотрим, что скажет врач, а потом уже Клара примет решение. Если она спросит моего мнения, то я скажу. Но знаете что? У него уже однажды отобрали этот шанс. И я не позволю, чтобы это случилось снова.

* * *

Как и ожидал, Клара оказывается именно там, где я ее и представлял, она лежит в гамаке с книгой в руках. Улыбка сама расползается по лицу, я даже не пытаюсь ее сдержать. Равно как и желание поцеловать ее.

Подхожу ближе, наклоняюсь и, обхватив ее подбородок ладонью, осторожно запрокидываю ей голову назад. Прижимаюсь к ее губам. Она мгновенно откликается, мягко раскрывается навстречу, и мой язык скользит внутрь, встречаясь с ее. Она тихо стонет мне в рот, и у меня от удовольствия вздрагивает уголок губ, от ее близости, от нее.

Когда отстраняюсь, счастье в ее взгляде невозможно не заметить. Оно яркое, чистое, и все мое.

– Привет, Красавица.

Ретт с близнецами плескаются в бассейне, так что сейчас мы можем говорить спокойно. Я устраиваюсь рядом с Кларой в гамаке, притягиваю ее за бедро и за талию, укладывая прямо на себя. Ее голова оказывается у меня на груди.

– Сейчас подходящее время для разговора? – спрашиваю.

Она уютно прижимается ко мне и тихо вздыхает. Обожаю этот звук.

– Конечно. Что такое?

Я вожу пальцами по ее спине, рисуя бессмысленные узоры, чувствуя, как она все сильнее расслабляется, впитывая в себя эту тишину, этот момент. Я знаю – он сейчас закончится.

Закрываю глаза. И просто говорю:

– Ретт думает, что прошлой ночью видел, как Престон светил фонариком в окно его спальни.

Ее тело моментально напрягается. Дыхание сбивается, становится резким и нервным.

– Что ты сейчас сказал? Кажется, я ослышалась.

Я обхватываю ее обеими руками, прижимаю к себе крепко. Голос выходит натянутым, может, потому что мне тоже, черт побери, тревожно.

– Да, он показал нам, где именно это было, и сейчас Мак просматривает записи с камер. К вечеру, когда уложим Ретта, уже будет что-то конкретное. Мы все собираемся у меня в кабинете.

Я еще не успеваю договорить, как она перебивает:

– Я тоже буду на этой встрече. Вы не имеете права держать меня в стороне, это касается меня и моего сына.

– Эй, эй. Никто и не думал тебя исключать. Я тебе это и рассказываю, чтобы ты знала, чем мы займемся, когда Ретт будет спать. Я не враг, малышка. Мы с тобой одна команда.

Она вздрагивает, потом поднимает на меня глаза:

– Прости. Я сорвалась, среагировала как мама, не дослушав тебя до конца. Это было несправедливо.

Я прижимаю губы к ее лбу, бросаю ей теплую улыбку:

– Все нормально. Я просто хочу напомнить тебе, что мы – команда. Ты больше не одна. Твое мнение важно, и все мы хотим его слышать. И еще… Не «ты» и «твой», а «мы» и «наш».