Чтение онлайн

проходить до пенсии. А в фуфайке вас никто за врача не принимает. В лучшем

случае за ветеринара. И главное, спросить не с кого – моль уже улетела.

Из дома выходить канительно – одеваться только двадцать минут. И обидно,

что где-нибудь в подворотне раздеть вас могут во много раз быстрее. И вашу

ондатровую шапку под кролика, которой вы так гордитесь, с головы снимут.

Поэтому зимой все сидят у телевизора и зевают. Все понимают, что по

телевизору показывают одно дерьмо, но тем не менее досиживают до «не

забудьте выключить телевизор», чтобы полнее и ярче убедиться, что это

действительно дерьмо. Спать ложатся раздраженными и злыми. Вся энергия

ушла на переключение каналов.

По этой причине сексуальная жизнь во многих семьях зимой едва-едва

теплится. Особенно там, где плохо греют батареи и дует изо всех щелей. В таких

условиях способны размножаться только пингвины и эскимосы. Одно хорошо –

не портятся продукты. Но портится характер у жены.

Скучно зимой. На работу идешь – еще темно, с работы – уже темно. А в цеху у

вас темно постоянно. Поэтому встает во всей остроте и бесперспективности

проблема отдыха от работы и досуга у телевизора.

У мужчин отдушина – это рыбалка и охота по выходным дням и ночам. Еще

загодя они начинают перебирать снасти, подшивать валенки, любовно

протирать ружья и бутылки. Рыбалка считается состоявшейся, если

коллективными усилиями удается продолбить хотя бы одну лунку, чтобы

зачерпнуть воды и разбавить привезенный с собой спирт. Главное отличие

рыбалки от охоты в том, что на охоте спирт разводится дома. Охота считается

успешной, если никто не попал из ружья по товарищу. Если же удается добыть

зайца, охотник приобретает степенность, у него становится гордой посадка

головы, и он к месту и не к месту употребляет слова: «однако», «мало-мало» и

«охреневшая морда».

Зимой легко обмануться. Я имею в виду знакомство с женщинами на улице.

Шуба скрывает все особенности фигуры, а лицо укутано так, что виден только

носик и весьма симпатичный носик. Ко всему глазки выразительно блестят. И

вот вы, как последний идиот, клюете на этот носик и эти глазки и заводите

специальный разговор, например, о погоде или возмутительной дороговизне

спиртного. А потом провожаете ее до автобуса. Завязывается интрига. Вы водите

ее в кинематограф, сидите там «обнямшись», обтираете побелку в подъезде, и

губы у вас обветриваются от поцелуев на морозе. Сердце-вещун твердит: «Это -

она! Бля буду, Леша, это - она!». И вот вы, опять же, как последний идиот,

наслушавшись сердца, решаете показать ее родителям. И вот она у вас дома и вы

впервые видите ее без шубы и пухового платка. Впечатление, что и говорить,

сильное. Конечно, вы любите жопастеньких девушек, но нужны же какие-то

разумные пределы! Волосики у нее реденькие, чахлая грудь и обвислый, как у

матери – героини, живот. Подлое сердце уже не говорит «это – она!», а молчит,

как будто оно здесь ни причем. Мать радостно хлопочет, ей лишь бы поскорее вас

женить. Отец же, как мужчина, несомненно потрясен вашим выбором. Он отводит

вас в сторону, и, вспоминая все, и грустно спрашивает: «По пьянке что ли?». Вот

так. И главное, девушка здесь не причем. Во всем виновата зима. Летом вы бы так

не лопухнулись.

Зимой скользко. Люди брякаются на иных участках, как будто по этому месту

садят из пулемета. Сплошь и рядом закрытые переломы, которые после первой

медицинской помощи, оказанной сердобольными прохожими, становятся

открытыми. Не говорю уже о вывихах, ушибах и сотрясениях.

Только человек, незнакомый с аграрным сектором экономики, мог написать:

«Зима. Крестьянин, торжествуя…». Крестьянин зимой не торжествует. Потому,

что двухгодичный запас кормов, заготовленный летом, через два месяца, т.е. к

январю имеет прискорбное обыкновение кончаться. Зимой торжествуют только

таксисты, потому, что в холод клиент не жмется, и драматические актеры – у них

новогодняя халтура.

Но хуже всего зимой очкарикам. В магазин, в автобус невозможно зайти –

стекла сразу запотевают. Я знаю, что говорю. Я сам очкарик. Вы заходите в

автобус и теряете всякую ориентацию, потому, что ни фига не видно. Вас

толкают, наступают на ноги, обшаривают карманы – вы беспомощны. Кричать

начинаете только через две остановки, когда отпотеют очки.

Но не все зимой так плохо. Надо же быть оптимистами. Есть коньки, лыжи.

Наконец, санный спорт. Бобслей, черт возьми. Домино и карты. Новогодний

хоровод. Так, что, повторяю, не все так плохо. Но, если откровенно, то и не все так

хорошо. Зима есть зима. Но у нее есть одно замечательное свойство – рано или

поздно она заканчивается.

ПРО ФАТОВА

У Фатова в трамвайном катаклизме какая-то ловкая сволочь вытащила из

кармана на ягодице бумажник и денег у него не стало.

Огорченный Фатов, чтобы обезопаситься от прецедента начал ездить только на

такси. И денег у него стало меньше прежнего.

Тогда Фатов поднатужился, подключил тещин чулок и купил автомобиль марки

горбатый «Запорожец». Но заправка, ремонт, запчасти, возведение гаража, штрафы и

техосмотры отняли у него столько средств, что Фатов в один роковой момент понял,

что он нищий, да к тому же с огромными долгами. И он стал ходить пешком.

Так повседневная действительность приучила Фатова к здоровому образу

жизни.

Образ жизни нищих – самый здоровый образ жизни.

ХОРОШИЙ МУЖИК ПЕТРЮК

– Слушай, Шура, - сказала Анюта, - а Петрюки ковер купили, турецкий.

– Сделаем, - пообещал я и устроился на вторую работу.