Чтение онлайн

Вид, как у загнанного в угол хорька.

– Ну я пошел, - торопливо говорю я.

– Ага, - невнимательно соглашается Митрофанов. Он занят обниманием

Жукова за плечи.

– Да там целая толпа сидит, - отнекивается Жуков, жестикулируя свободной

рукой.

Я прибавляю шаг.

Федя в ожидании прогуливается у ворот и сбивает гибкой палочкой головки

одуванчиков.

– Наконец-то. Тебя только за водкой посылать, - ругается он, но сам весь

светится.

– Хоть бы огурцов нарвал, - недовольно оглядываю я пустой стол.

– Зачем? – поражается Федя. – Ведь хлеб есть.

Он разливает. Пьем. Жуя корочку, я рассказываю про Митрофанова.

– Правильно, - одобряет Федя. – Он постоянно так. А тут и самим пить нечего.

Из его расслоившихся сандалий выглядывают грязные пальцы с

выступающими на полсантиметра ногтями. На руке память о бывшей жене –

наколка «Надя». Рука с наколкой тянется к бутылке, но тут звякает калитка. Кто-

то заходит во двор. Федя, отогнув занавеску, встревожено глядит в мутное от

мушиных экскрементов окошко и тихо матерится.

– Кто? – шепчу я.

– Митрофанов! Выследил, гад.

На дверях дома фигурирует замок, но Митрофанов с похмелья почище

Шерлока Холмса. И он, злодейски улыбаясь, уверенно направляется к летней

кухне. Через секунду открылась дверь.

– Здорово! Вот вы где! А я там гляжу закрыто. А вы здесь.

– Здорово! Чего хотел? – Федя демонстративно наливает всего две стопки.

– Да, бутылку не с кем выпить, пожаловался Митрофанов, хлопая себя по

пиджачному карману, который выпирал.

– Федя, провокация! – хотел крикнуть я, но было поздно – Митрофанов уже

расположился за столом и закуривал наши сигареты.

– Слушай, - спросил я его - у тебя в роду евреев не было?

– Еще чего! – оскорбился Митрофанов и, не дожидаясь нас, выпил.

– Ты, говорят, кодировался на 1-ое Мая. Мораторий объявлял –

поинтересовался Федя.

– Ошибка молодости, - нехотя объяснил Митрофанов и заволновался – Ну что,

будем пить или глазки строить?

Мы допили остатки.

– Ну, доставай свою, - наивно сказал Федя Митрофанову.

Я почувствовал недоброе. Но Митрофанов продолжал удивлять и достал

совсем из другого кармана бутылку. Правда, лимонада. И, отпив, нагло

предложил:

– Будете?

– А ты – жук – сказал Федя.

– Стремимся помаленьку, - согласился Митрофанов, оглядываясь на дверь. Но

Федя перегородил дорогу…

Под глазом синяк. В волосах солома. Пиджак разорван. Но это уже – не я. Это –

Митрофанов.

СОЖИТЕЛЬ

История это приключилась давно. Еще в прошлом веке. И даже еще при

социализме. Были мы тогда в командировке в одном тьму - тараканьем месте.

Нас окружала раскаленная степь с небольшим уклоном в пустыню. Что мы там

делали неважно, но нам за это хорошо платили. И был среди нас один рядовой

паренек. Вася. Чистая голубоглазая душа. Только что после школы, только что из

деревни и, по слухам, только что женился. На городской. Такой работящий и еще

не заплеванный жизнью паренек.

После работы мы, поужинав макаронами и повесив сушить портянки, играли в

карты. В пресловутую «буру». А Вася, еще не отвыкший от уроков, читал книгу.

– Дядя Паша, - однажды спросил Вася у бригадира, как у старшего и доброго

товарища, - а кто такой сожитель?

– Зачем тебе? – спросил дядя Паша, тасуя колоду.

– Да в книге попалось. Вот написано «у графини был сожитель».

Дядя Паша положил карты на стол и немного подумал.

– Как бы тебе объяснить поделикатней, - наконец сказал он, непредсказуемо

блестя глазами. – Вот ты сейчас где находишься?

– Как «где»? Здесь,– удивился Вася.

– Где «здесь»?

– Ну, в вагончике.

– «В вагончике…» А пока ты здесь в вагончике, кто с твоей женой спит?

– Кто спит? – тупо спросил Вася.

– Сожитель! – торжествующе сказал дядя Паша, подняв указательный палец к

потолку, и даже радостно потряс им в воздухе.

– Какой сожитель? – совсем тупо спросил Вася.

– Ну сожитель. Вы с ним вместе с женой живете. Когда ты дома – ты с женой

живешь. Когда ты в командировке – он с ней живет. Сожитель, одним словом.

У всех так. А ты что, не знал?

– А-а, - слабо сказал Вася, отложил книгу и отвернулся к стене.

А дядя Паша, этот старший и добрый товарищ, подмигнул нам и спросил:

– Ну что, орлы, еще конок?

Мы давились от смеха.

Когда мы проснулись утром, Васи в вагончике не было. Его вообще нигде не

было. Лишь заправленная постель и одиноко лежащая книга про графиню.

Видимо он подался в сторону аула «Осовиахимовец», откуда два раза в неделю

ходил до города «Пазик». До аула, если идти без дорог через опасные солончаки,

было 48 километров.

Дядя Паша чувствовал себя козлом, но бодрился.

– Ничего, - зло утешал он себя, - через недельку вернется. Помилуется с бабой и

вернется. Я ему еще вставлю. За срыв графика. Теперь вот месить некому.

Шуток не понимает. Сожитель, твою мать.

Говорил он почему-то телеграфными фразами и нос его пунцовел на солнце

интенсивней обычного.

Но Вася не вернулся через недельку. Мы узнали, что ему дали три года за

драку, а вернее за избиение «сожителя». И что с ним случилось дальше, я не знаю.

Вот так случается в жизни, дорогие россияне. И только так почему-то.

МИХАСЬ

Снимал я когда-то жилье в старом районе города, где подешевле. Вообще-то я

и сейчас снимаю жилье, но это было за две квартиры до этой. С деньгами дела

обстояли скверно, но все же я накопил предоплату за 3 месяца и снял.