Чтение онлайн

— Какъ! сказалъ сторожъ: — въ такую ночь? что вы, мистеръ, да вдь сегодня адская погода!

— Вотъ потому-то я и хочу.

— Теперь опасно кататься на парусахъ.

— Вотъ потому-то я и хочу.

Дургамъ вошелъ въ лодку — крошечную лодку, въ которой могли помститься трое, много четверо — установилъ въ середин маленькую мачту и приготовилъ все, чтобъ натянуть парусь.

— Все въ порядк, сказалъ Дургамъ.

Свенъ былъ уже въ лодк и взялъ багоръ, чтобъ оттолкнуть ее отъ берега.

Легкая лодка покорно повиновалась. Дургамъ натянулъ парусъ и она, наклонившись на бокъ, быстро понеслась по волнамъ.

— Ну, народецъ! такихъ сумасбродовъ не случалось еще мн видть! сказалъ лодочяикъ, смотря имъ вслдъ: — одинъ сумасбродне другого!.. Да, ну ихъ — мн-то не все ли равно? за лодку денежки заплачены, и хорошія денежки — а если у нихъ есть охота топиться, такъ вольному воля, какъ говорилъ чортъ, садясь въ крапиву. Ухъ! какъ сегодня холодно! точно въ ноябр.

И сдлавъ здоровый глотокъ изъ своей фляжки съ водкою, онъ плотно закутался въ суконную куртку и опять забился въ каюту, откуда былъ вызванъ Дургамомъ.

Покинувъ берегъ, Дургамъ и Свенъ не прерывали непріятного молчанія. Дургамъ сидлъ на рул и держалъ въ рук веревку отъ паруса; Свенъ сидлъ на носу. Сумерки такъ скоро сгустились, что въ нсколько минутъ стало такъ темно, какъ ночью. Все сильне сгущались тучи и черными массами неслись по небу; все уже становилась узкая полоса, обрамлявшая западный горизонтъ, когда они еще выходили на берегъ.

Втеръ то дулъ порывисто, то стихалъ, такъ что парусъ колотился о мачту, то дулъ съ такою силой, что лодка, наклонясь на бокъ, съ страшною быстротой неслась по кипящимъ волнамъ. Въ эти минуты дождь сильно лилъ и увеличивалъ ужасъ ихъ положенія. Втеръ дулъ противъ теченія и еще сильне волновалъ воду, обдававшую лодку мелкимъ дождемъ, лодочку, которая, какъ горячая скаковая лошадь, длала бшеные, порывистые скачки по бушующимъ волнамъ. Городскіе огни исчезали мало-по-малу по мр того, какъ лодка удалялась отъ берега. Часто темный, низкій берегъ совсмъ скрывался изъ вида за мелкимъ дождемъ; можно было воображать себя въ открытомъ мор.

Вдругъ буря разразилась съ новою яростью. Легкая лодка, покачнувшись на бокъ, въ одно мгновеніе наполнилась до половины водою.

— Клянусь Богомъ, вдь этакъ мы и утонемъ! воскликнулъ Свенъ, при чемъ его перебросило съ носу лодки на корму.

— Назадъ! закричалъ Дургамъ сильнымъ, повелительнымъ голосомъ: — неужели вы думаете, мальчишка, что я не знаю что длаю?Одно движеніе моей руки, и лодка опрокинута быть можетъ; скоро такъ и будетъ; но прежде я хочу сказать вамъ нсколько словъ. Сидите же смирно и слушайте меня.

Свену стыдно стало за невольное движеніе страха передъ смертью, на минуту лишившаго его самообладанія. Онъ опять слъ на свое мсто и заговорилъ спокойно, какъ только могъ:

— Что вы хотите мн сказать?

— Только то, что вы со мной поступили какъ негодяй. Я предложилъ вамъ гостепріимство въ своемъ дом, вы приняли мою пріязнь, и улыбаясь пожимая мою руку, ненавидли меня и втайн торжествовали надъ моимъ ослпленіемъ и слабостью. Я готовъ былъ доврить вамъ свое имущество, жизнь жены моей и дтей моихъ, а вы доказали мн, что напрасно искать честности въ васъ и вамъ подобныхъ. Знаете ли вы, милостивый государь, что такое означаетъ слово джентльмэнъ на моемъ язык и что составляетъ лучшую сущность джентльмэна? Честь и правда. У васъ, нмцевъ, нтъ для этого ни имени, ни дла.

Кипла кровь Свена отъ оскорбленій, которыми осыпалъ его противникъ, не подъ силу приходилось ему въ эту минуту думать о томъ, какъ онъ самъ смертельно оскорбилъ этого человка. Свенъ готовъ былъ броситься на врага и своими руками задушить его; но тогда онъ не могъ бы высказать ему все, что накипло у него на душ.

— Вы кончили? закричалъ онъ въ порыв дикой торопливости: — ну такъ выслушайте же и вы меня. Бросаю въ вашу голову вс оскорбительныя слова, сказанныя вами. Вы осмливаетесь упрекать меня въ измн и вроломств противъ васъ? Вы обвиняете меня, что я нарушилъ права гостепріимства? Пускай и такъ! но какъ же вы поступили съ бдною двушкой, доврчиво послдовавшей за вами, для которой вы должны быть отцомъ, мужемъ, братомъ? Она хотла только любви — честная женщина ничего другого не можетъ желать — но это было единственное, чего вы не дали ей. Любовь! Иметъ ли о ней понятіе холодный, безсердечный эгоистъ, какъ вы? Что вы сдлали изъ драгоцннаго залога, который попался въ ваши грубыя, неотесанныя руки? Изъ простодушной, великодушной двушки вы сдлали женщину съ надломленною жизнью, которая должна собрать всю силу своей гордости, чтобъ не пасть. Я укралъ у васъ то, чмъ вы некогда не владли и никогда не были достойны владть: Укралъ любовь вашей жены и радуюсь тому. что пользы въ томъ, что вы, жалкій хвастунъ съ вашей честью и правдою, заманили меня хитростью, чтобъ утопить, какъ собаку? Живая или мертвая, эта дивная женщина все же моя, а вы во всякомъ случа потеряли ее, останетесь ли вы живы, или нтъ!

Когда страсть, бушевавшая въ сердц Свена, вызывала эти безумныя слова, онъ не замчалъ, какъ лодка была унесена бурею на средину фарватера; не замчалъ, что среди плещущихъ волнъ и бушующаго дождя глухо раздавался еще какой-то посторонне шумъ все ближе къ нимъ; не замчалъ, что сквозь густой туманъ смотрлъ на нихъ огненный глазъ, и какъ черная масса съ ужасающею силой неслась прямо на нихъ — ничего не замчалъ, пока грохотъ бурныхъ колесъ и свистокъ парохода не пробудили его отъ безумія и пока не уставился на него огненный глазъ чудовища.

— Праве! ради Бога праве! закричалъ онъ, вскакивая съ мста и бросаясь къ Дургаму.

— Зачмъ? сказалъ Дургамъ: — живой или мертвый я потерялъ ее, но и вы не должны владть ею!

И съ этими словами онъ повернулъ руль, такъ что легкая лодка попала на волну, которую чрезъ минуту долженъ перерзать пароходъ. И вотъ налетло чудовище. Толчокъ, трескъ, страшный крикъ: стопъ! — зашумли колеса, остановивщіяся въ кипучихъ волнахъ. Темная масса мелькнула мимо Свена, веревка, брошенная съ парохода, случайно упала прямо въ руки утопающему. Судорожно ухватился онъ за орудіе спасенія; сильныя руки втащили его по спущенной съ парохода лстниц и затмъ послдовалъ глубокій обморокъ, который благотворно подйствовалъ на душу Свена, обезумвшаго отъ послдней сцены.

Свенъ еще не очнулся, когда чрезъ полчаса времени его перенесли на его квартиру, и въ такомъ состояніи безчувственнности нашелъ его и Бенно, за которымъ сбгала сама госпожа Шмицъ въ смертельномъ страх. Бенно былъ до такой степени потрясенъ, что вынужденъ былъ призвать на помощь всю силу своего эластичнаго ума, чтобъ съ надлежащей твердостью прибгнуть ко всмъ средствамъ, которыя требовались въ положеніи Свена. Когда обильное кровопусканіе уменьшило опасность, Бенно поспшилъ предложить свои услуги мистрисъ Дургамъ, въ предположеніи, что до нея еще не достигла всть о совершившейся катастроф; друга же своего онъ оставилъ на попеченіи госпожи Шмицъ. Вскор онъ вернулся блдне и тревожне прежняго, и несмотря на сильное сопротивленіе Шмицъ, выпроводилъ ее изъ комнаты для того, чтобы самому присматривать за больнымъ, который въ полузабыть громко бредилъ. Въ эти долгіе, страшные часы Бенно получилъ удостовреніе въ томъ, что онъ давно уже предугадывалъ, и его всегда веселая, бодрая душа становилась печальне по мр того, какъ его глазъ заглядывалъ въ глубину зіяющей, мрачной пропасти, такъ внезапно разверзшейся и готовой поглотить и другую жертву. Всть объ ужасномъ событіи, которую Бенно передалъ ей въ самыхъ осторожныхъ словахъ, до того поразила ее, что она содрогнулась, какъ будто рукою ухватилась за раскаленное желзо, но ни однимъ признакомъ не обличила слабости, свойственной ея полу. Когда молодой докторъ выразилъ предположеніе, что мистеръ Дургамъ можетъ быть спасся, какъ искусный пловецъ, она сказала отрывисто и сурово:

— Нтъ, нтъ, онъ умеръ! въ этомъ вы можете быть уврены, онъ умеръ.

Посл этого она спросила о Свен и Бенно не считалъ нужнымъ скрывать отъ йея, что положеніе Свена можетъ имть опасный исходъ; тогда она сказала:

—- Не дайте ему умереть, или лучше пускай и онъ умретъ — теперь уже все равно! и при этомъ она улыбнулась такою ужасною улыбкой, какую только разъ въ жизни Бенно видлъ на лиц знаменитой трагической актрисы въ роли лэди Макбетъ. Въ то же время мистрисъ Дургамъ махнула ему рукой, чтобъ онъ ушелъ.

Бенно никогда не гіринадлежалъ къ числу поклонниковъ Корнеліи. Ея мрачная, гордая наружность во всякое время не могла бы нравиться его веселому, живому характеру, а замтивъ, что она завлекала его мечтательнаго друга въ такое положеніе, изъ котораго Бенно ничего не предвидлъ хорошаго, разумется этого онъ никакъ уже не могъ ей простить. Сегодня же она показалась ему какимъ-то злымъ геніемъ, прекраснымъ вампиромъ, съ единственнымъ свойственнымъ ему назначеніемъ, распространять вокругъ себя смерть и разрушеніе. Не съ адскою ли силою она завлекла несчастнаго Свена до такой степени, что онъ забыл вс свои нравственныя убжденія, печальныя воспоминанія своей жизни, для того, чтобы безъ всякаго сопротивленія поддаться этой проклятой, необузданной страсти, которая и теперь преслдовала его душу до самаго преддверія смерти, потому что во всх дикихъ фантазіяхъ его бреда одинъ образъ прекрасной, величавой женщины носился предъ нимъ? Онъ стоялъ съ нею на крутомъ обрыв и вмст съ нею взиралъ на обширный міръ, озаренный солнечнымъ свтомъ, и все что онъ видлъ ему принадлежало и все съ своею жизнью онъ полагалъ къ ея ногамъ! Онъ сидлъ съ нею въ гостиной, обложенной коврами; отрадный свтъ лампы падалъ на ея темные, блестящіе волосы; онъ положилъ голову на ея колни и изъ его глубоко взволнованнаго сердца текли ласковыя слова нжнйшей любви, а она ласково приглаживала рукою волоса на его пылающей голов и ея глаза какъ звзды горли въ полумрак... А вотъ плыветъ онъ съ нею на челнок по рк, сверкающей вечернимъ свтомъ; онъ проситъ ее сказать, любитъ ли она его, но когда онъ схватилъ ее за руку, оказалось, что это не она, а ея мужъ, и вдругъ насталъ мракъ и они потонули въ разверзшейся бездн, въ которой кишли чудовища, гнавшіяся за нимъ съ длинными острыми зубами.