Чтение онлайн

— Нет, я просто… — он вздохнул, отставив бокал. Вино вдруг показалось ему горьким. — Это привычка, Элис. Я не пытаюсь тебя контролировать.

— Проверим, — она отодвинула тарелку и встала. — Пойдем в спальню.

— Что? Зачем?

— Потому что я так хочу. Или ты уже не уважаешь мои желания?

В спальне она приказала ему лечь на кровать. Он подчинился, чувствуя, как внутри все сжимается от знакомого напряжения. Она оставила его лежать в темноте, ушла в ванную, и он слышал, как льется вода, как звенят баночки. Он лежал и смотрел в потолок, гадая, что она задумала. Это была новая игра? Проверка на прочность?

Когда она вернулась, от нее пахло дымом, сандалом и чем-то неуловимо опасным. В руках она держала длинный шелковый шарф.

— Руки за спину, — скомандовала она.

Он колебался лишь мгновение, затем повиновался. Шелк был прохладным и скользким на его запястьях. Она завязала его не больно, но надежно. Он был обездвижен.

— Что теперь? — спросил он, и его голос прозвучал глухо в тишине.

— Теперь молчи, — она села на него сверху, ее бедра обхватили его талию. Она была одета только в короткий шелковый халат, распахнутый спереди. — И смотри.

Она начала двигаться, медленно, ритмично, тереться о него через ткань его брюк. Ее глаза были прищурены, губы полуоткрыты. Она смотрела на него, изучая каждую его реакцию. Он чувствовал, как его тело отзывается, член наливается кровью, но его разум был настороже.

— Ты все еще пытаешься анализировать, — прошептала она, наклоняясь к нему. Ее груди скользнули по его груди. — Ищешь скрытый смысл. Подвох. Думаешь, это наказание? Или поощрение?

— Я не знаю, — честно признался он.

— Это просто секс, Лео, — она провела языком по его губам. — Секс, в котором я главная. Потому что я так хочу. И ты позволяешь мне это. Добровольно. Это и есть твое настоящее поражение. И твоя победа.

Она расстегнула его брюки, освободила его, и, не вводя в себя, продолжила двигаться, касаясь его головкой самых чувствительных мест. Она доводила его до безумия, до края, а потом останавливалась, заставляя его стонать от фрустрации.

— Проси, — сказала она, и в ее голосе снова зазвучали старые, знакомые нотки. Но теперь в них не было жестокости. Была лишь игра. — Проси, как ты просил меня тогда.

— Элис, пожалуйста… — он выдохнул, его бедра непроизвольно двинулись навстречу.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, позволь мне кончить.

Она улыбнулась, удивительно нежной, почти ласковой улыбкой.

— Нет. Не сейчас.

И она снова начала свои мучительные ласки, снова довела его до предела и снова остановилась. Он был в ее власти полностью — связанный, возбужденный, беспомощный. И впервые это не унижало его, а… освобождало. Он мог просто чувствовать. Не контролировать. Не анализировать. Просто отдаться ощущениям.

Когда она наконец позволила ему войти в себя, это было не яростное взятие крепости, а медленное, почти благоговейное соединение. Она опустилась на него, приняв его всего, и замерла, глядя ему в глаза. В них не было борьбы. Было лишь понимание.

Он кончил, глядя в ее глаза, и его оргазм был не взрывом, а глубокой, всепоглощающей волной, которая смыла последние остатки страха и недоверия. Когда она развязала его руки, он не стал сразу обнимать ее. Он просто лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как что-то зажатое и болезненное внутри него наконец-то расслабляется.

— Прости, — прошептал он. — Прости за все.

Она прижалась к его боку, положив голову ему на грудь.

— Я тоже прошу прощения. За то, что чуть не уничтожила нас обоих.

Они лежали в темноте, слушая, как бьются их сердца, и понимали, что их война, наконец, закончилась. Не потому, что один победил, а другой проиграл. А потому, что они оба сложили оружие.

Первые лучи солнца мягко золотили ее распущенные волосы, рассыпавшиеся по его груди. Он проснулся раньше и лежал не двигаясь, боясь спугнуть хрупкость момента. В утреннем свете она выглядела иначе — не грозной соперницей, а просто женщиной, чье дыхание ровно струилось по его коже.

Ее пальцы начали свое медленное путешествие по его телу, скользя вниз, к уже налитой кровью твердости. Он приоткрыл глаза, встречая ее спокойный, полный утренней неги взгляд. В нем не было привычного вызова — только теплое, ленивое желание.

— Утро, — прошептала она, ее ладонь обхватила его возбуждение, и он непроизвольно выгнулся, впиваясь пальцами в простыню.

— Утро, — согласился он хрипло, наблюдая, как ее пальцы скользят по его длине, размазывая выступившую влагу.

Она приподнялась, и ее груди коснулись его торса. Не спеша, она продолжала свои ласки, изучая реакцию его тела на каждое прикосновение. Когда ее палец провел по особенно чувствительному месту, он застонал, бедра сами пошли навстречу.

— Не торопись, — улыбнулась она, касаясь губами его ключицы. — Сегодня я хочу чувствовать все.

Ее губы опустились ниже, оставляя влажные следы на его коже. Он зажмурился, ожидая, но вместо решительного движения она лишь провела кончиком языка по напряженной коже, заставляя его содрогнуться.

— Элис... — в его голосе прозвучала мольба.

— Проси, — прошептала она, губы в сантиметре от его живота.

— Пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — ее дыхание обжигало кожу.

— Не мучай меня.

Она наконец взяла его в рот, но с невыносимой медлительностью, опускаясь все глубже, пока он не почувствовал полное погружение. Ее руки продолжали ласкать его, и он полностью отдался ощущениям, теряя контроль с каждым движением ее языка.

Когда он достиг пика, это случилось тихо, с сдавленным стоном. Она приняла все, не отстраняясь, и только потом медленно отпустила его.

— Это было только начало, — сказала она, глаза блестели влажным блеском.

Повернувшись, она встала на колени, подставляя ему свою спину. Ее кожа в утреннем свете казалась перламутровой.

— Теперь твоя очередь, — сказала она через плечо. — Помни — не спеша.

Он встал позади нее, руки легли на ее бедра. Наклонившись, он начал целовать ее спину, ощущая под губами каждый позвонок. Его пальцы скользнули между ее ног, находя там готовую влажность.

— Лео... — прошептала она, и в ее голосе снова прозвучала та уязвимость, что сводила его с ума.

Он продолжал ласкать ее, находя те ритмы, что заставляли ее терять голову. Когда ее тело затряслось в оргазме, он не останавливался, продлевая ее наслаждение.