Чтение онлайн

Констанция замерла. Это не звучало как оскорбление, как шутка или как преувеличение.

— Вы совершили ошибку, когда вошли в сферу его романтических интересов. Он это знает, я это знаю. Теперь вы это знаете.

Наконец, Кинг отпустил ее, сделав шаг в сторону. И вовремя: в дверь постучали и сразу вошли.

Констанция еще не успела выровнять дыхание. Артур нервно поправил волосы. Илья, весь в черном, будто главный антагонист романа, казался невозмутимым, хотя наверняка заметил, что Констанция и Артур стояли слишком близко друг к другу и выглядели определенно возбужденными. Трактовать последнее можно было по-разному. Кто-то решил бы, что они только-только прервали жаркие объятия или даже поцелуй.

— Констанция, прекрасно, тебя-то я и искал, — спокойно заявил Илья.

И она пыталась углядеть за льдом в его глазах хотя бы какие-то признаки сумасшествия.

Нет, это Кинг был не в себе! То, что он говорил, не имело никакого смысла. Констанция прошла по кабинету, громко чеканя шаг жесткими набойками на каблуках.

Они с Ильей вышли в холл, где он начал задавать ей вопросы о Кларе. Констанция отвечала, но сознание было в разговоре только отчасти. Перед ее мысленным взором прокручивались события трехлетней давности, заново открывая казалось бы зажившие раны.

Эпизод 6 | «Плохо»

— Констанция, вы меня слышите?

Автобус подпрыгнул на небольшой кочке, наушник выпал из уха, как раз чтобы прозвучавший вопрос достиг адресата.

— Теперь да, — с готовностью отозвалась Констанция, нажав кнопку паузы на mp3-плеере.

Сосед глядел на нее с лицом святого мученика, готового ждать столько, сколько необходимо. В этом явно угадывалось намерение внушить чувство вины, ведь она должна была откликнуться по первому же зову. Как и всегда, это сработало.

— Простите, Артур, музыка играла слишком громко. Что вы хотели?

— Вы сдали формуляр с Амбридж?

Губы Констанции скривились при воспоминании об отвратительном персонаже в приторно-розовой кофточке.

— Я сдала ловец в Архив, но формуляр заполнить еще не успела.

Лицо Артура изменилось с просто страдальческого на устало-обреченное.

— Мы поймали ее в два часа ночи, — позволила себе сдержанно заметить Констанция. — А в одиннадцать утра нужно было быть у автобуса.

Это была чистая правда, но в груди неприятно заворочался холодным угрем страх разочаровать наставника. Артур Кинг и так был о ней не лучшего мнения, но вот такие небольшие детали не оставляли никакого шанса создать образ безупречного стажера.

— Я сделаю это сразу, как мы вернемся с корпоратива, — заверила она.

— Мм, — отозвался Кинг и уставился вперед, демонстрируя чисто английский профиль с небольшим носом, опущенным уголком глаза, как у Пола Маккартни, и маленьким, но выразительным ртом.

Последние несколько месяцев этот профиль вызывал у Констанции болезненные чувства, удушающие, порой мешающие говорить. Ее начинало мутить, стоило Кингу появиться в поле зрения.

Из-за спинки впереди стоящего кресла показалась русая макушка. Пара серо-зеленых глаз внимательно оглядела Артура и Констанцию.

— Опять о работе? — послышался приглушенный низкий голос.

Егор, коллега и друг Констанции, волновался вовсе не о том, что в салоне велись деловые разговоры. Просто он услышал очевидно несправедливое разочарование в протянутом «мм» и поспешил убедиться, что все в порядке.

— Потому что мы на работе, — отозвался на его слова Кинг ровно, без лишних эмоций: со всеми коллегами, кроме Констанции, он разговаривал цивилизованно.

— Корпоратив — это не рабочее время, — кокетливо заметила Кристина, сидевшая рядом.

Она перекинула медные волосы через плечо и бросила на всех многозначительный взгляд. На что намекала Кристина, Констанция не догадывалась, так как это был ее первый корпоратив. Предыдущий — новогоднюю елку в холле — она пропустила из-за отчетов, которые Кинг потребовал срочно доделать.

Блестящий синий автобус нес в Ленобласть сотрудников Службы Библиотечного Обслуживания в компании некоторых коллег из других отделов, пропустивших свой выезд. Больше двадцати пяти человек: весьма внушительная компания.

Что их ждало в съемном домике в лесу, всего в получасе от города, Констанция могла только догадываться.

Не решившись уточнять у коллег, которые, кажется, знали больше, она взяла с собой целый чемодан одежды: и на случай игры в зарницу, и на случай выступления квартета виолончелистов. И все же Констанция оказалась не готова к реальности.

— Как это, в баню? — прошептала она Егору, когда Ю огласил предстоящее «развлечение», и все разбежались по однообразным шпонированным комнатам огромного коттеджного дома, чтобы подготовиться.

— Ты ни разу не была в бане? — уточнил он.

Без насмешки, лишь с долей любопытства. Егор всегда говорил серьезно, ирония была ему незнакома.

— Ага, с мамой, а не с толпой посторонних людей. Тем более, — тут она совсем понизила голос, боясь показаться смешной, — не с мужчинами…

— А, — Егор понял причину беспокойства и сжал ее плечо. — Все будут в купальниках и завернутые в простыни, ничего такого, не переживай. Посидим в парилке, поболтаем, искупаемся в прохладном бассейне, поедим, попьем… Мы сейчас пойдем шашлыки жарить. Будет классно.

Но Констанции ни идея, ни реализация классными не показались. Спустя час книжники начали собираться в просторной комнате отдыха. Кто-то из мужчин уже вовсю жарил мясо. Остальные собравшиеся принялись раскладывать закуски, резать овощи и разливать напитки.

Наконец, все, укутанные в простыни, расселись вокруг массивного деревянного стола: кружок Аристотеля нашего времени.

Почти каждую минуту собственного существования Констанции казалось, что она странно двигается, нелепо одевается, глупо красится, неловко шутит и нескладно говорит. Только наедине с собой она могла расслабиться и не ощущать себя точкой, неверно помещенной в пространстве.

Но в школе на нее смотрели только чтобы посмеяться, в университете — чтобы попросить конспект с последней лекции, а в Библиотеке — чтобы отчитать или дать задание.

Разумеется, имелись те, кто готов был сказать и доброе слово, но Констанция не верила ни в подбадривания родителей, ни в комплименты Егора — он был ее другом и поэтому говорил, что она умница и красавица, просто чтобы поддержать.

Такие собрания, как этот корпоратив, заставляли Констанцию внутренне кричать. Она не могла найти себе места, особенно остро ощущая собственную неловкость.