Чтение онлайн

И обе женщины рассмеялись только им понятной шутке.

Егор поставил перед Констанцией второй стакан. Она, наконец, обратила внимание на свой напиток.

— Что это?

— Коктейль, — улыбнулся он, а на ее возмущенный взгляд добавил. — Поверь, это то, что тебе сейчас нужно.

Констанция сомневалась, но спорить сил не было.

Книжники начали возвращаться из парилок. Кто-то, как и Констанция, окунался в холодную воду бассейна, кто-то пользовался душем. Так или иначе, бодрые и мокрые, все взялись за еду. Тарелки и бутылки пустели, вместе с тем разговоры становились жарче и громче.

Кинг, к радости Констанции, оказался далеко, и она смогла чуть расслабиться: поговорила с Кристиной, что сидела рядом, с переплетчиком Мишей, который рассказал несколько интересных историй о своей работе. Констанция узнала кое-что новое о том, как создавали ловцы.

Погрузившись в общение, она на время перестала думать о внешнем виде и о том, что все вокруг сидели в простынях. Ей стало так хорошо: тревоги отошли на второй план. Констанция на мгновение почувствовала себя на своем месте. Длилось это недолго: стоило подняться на ноги, чтобы дойти до туалета, она с ужасом поняла, что не совсем управляет своим телом. Оно будто обладало собственной волей: приказам подчинялось, но как-то нехотя.

Казалось архиважным сохранить свое состояние в тайне. Сосредоточив все силы на том, чтобы дойти до выхода из зала твердой походкой, Констанция прислонилась к стене, едва оказалась в коридоре: вдохнула, выдохнула и пошла дальше.

Оставалось совсем немного, дверь расплывалась и двоилась лишь в паре метров, когда из ниоткуда возник Артур.

В другой раз Констанция сдержала бы отчаянный стон, но не в этот: звук вырвался изо рта раньше, чем она смогла остановиться.

Кинг застыл и попытался заглянуть ей в лицо. Она прижала ладони к щекам.

— Идите поспите, Констанция, — устало велел он.

— Куда же я без ваших указаний, — огрызнулась она.

Это удивило ее наставника: еще бы, за всю стажировку она, наверное, и слова поперек не сказала.

— Я прошу прощения? — изумленно произнес он.

Констанция прислонилась спиной к стене — чтобы не покачиваться, будто на корабле в шторм — и посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

— Искренне? — уточнила она.

— Что? — растерялся он, а затем скривился и, сложив руки на груди, прикрытой белой простыней, укоризненно произнес. — Вам лучше лечь отдохнуть, пока не натворили дел. В таком состоянии можно сделать ошибок.

Она рассмеялась. Так сильно, что согнулась пополам. По щекам потекли слезы, и она не могла точно сказать, от смеха или от досады.

— Ошибок? Артур, с самого начала нашей работы я, по вашему мнению, только и делаю, что ошибки.

Он покачал головой, готовый пойти прочь, но она бросила ему в спину горькое «почему?», вынудив остановиться.

— Слушайте, — Кинг снова подошел к ней, пытаясь поймать взгляд, но Констанция и сама с трудом могла его сфокусировать, — сейчас не лучший момент для откровенных разговоров. Вы пьяны, я тоже выпил. Мы можем наговорить лишнего, о чем будем чувствовать сожаление завтра. Давайте вы просто хотя бы умоетесь и попытаетесь принести себя вместе.

— Что?

— Как это… — он досадливо потер лоб, — прийти обратно к себе.

Констанция вновь засмеялась.

— Да, великий и могучий не всем по зубам, — произнесла она, задыхаясь.

— Знаете ли! — он ткнул в ее сторону пальцем, явно разозленный комментарием. — Вы по-английски, конечно, можете поэму написать. Но смеяться над иностранцем, недостаточно идеально имеющим ваш язык — это низко.

— Правильно говорить «владеющим языком», — она впервые не стала сдерживать себя.

Обычно она не поправляла ошибки Артура, но сейчас позволила себе это. «Горит сарай, гори и хата», — вспомнилась присказка, которую любил дедушка.

— Но вы-то прекрасно владеете языком, Артур, — продолжала она, пока он сердито дышал. — Вот только почему-то со мной все время используете его чтобы отругать, унизить, обесценить все, что я делаю. А я так много для вас делаю. Я все готова для вас сделать…

— Констанция, — попытался остановить ее Кинг, вероятно, почувствовав, что разговор снова свернул не в то русло.

— Почему вы этого не понимаете? — не сдавалась она, борясь теперь со вновь подступившими слезами.

Никогда ее так часто не кидало от смеха к слезам, от слез к смеху.

— Поверьте, однажды вы будете мне благодарны, — заявил он серьезно.

— Ха! — выдохнула она, но веселья в этом не было. — За что? За то, что вы постоянно пытаетесь показать мне, как плохо я справляюсь? За то, что вы постоянно заставляете меня чувствовать себя ничтожеством?

— Это не то, чего я хочу, — отозвался он.

— А чего вы хотите? Что вам нужно? Что еще вам нужно, Артур? Я пишу все эти отчеты, бегаю целыми днями: за ловцом, на разрыв, в Архив, ловлю за вас всех, кто ловится сразу. По сто раз в день готовлю чертов чай. Проверяю, чтобы в холодильнике всегда было молоко. Ненавижу это ваше молоко! Я задерживаюсь, когда хотите, работаю у вас дома, приезжаю на работу на час раньше, чтобы все подготовить к вашему приезду. Родители уже забыли, как я выгляжу, хотя мы живем вместе. Я одеваюсь, как вы хотите, я говорю, только когда вы хотите, я выполняю все, что вы хотите. Я пытаюсь быть идеальной для вас!

Господи, что она несла… Коридор как назло все еще оставался пустым: никто не появился в нем, чтобы прервать эту ужасную речь и уберечь от ошибки.

У Констанции кончилось дыхание, и она замолчала, уставившись на Артура.

Он улыбнулся какой-то мягкой, грустной улыбкой и, наконец, произнес:

— Не нужно было. Это… это все не ваше, Констанция. Не ваше.

Нельзя было сказать, что ответ устроил ее. Она практически призналась в чувствах, а он…

А он, наконец, ушел. Это тоже было неплохо: все-таки Констанция не успела сказать самых главных и самых страшных слов.

Сейчас еще был шанс выйти в понедельник на работу и сделать вид, что ничего не произошло.

Констанция все же дошла до туалета. Умывшись холодной водой, она взглянула на свое отражение.

Лицо ее всегда было невыразительным и каким-то… унылым. Эти глаза, над которыми нависали тяжелые веки, даже в самые счастливые моменты выражали усталость, а сейчас уж и вовсе делали Констанцию изможденной. Брови широченные. Губы маленькие и какие-то дурацкие.

И вот эти губы только что наговорили невероятной ерунды Артуру Кингу. За это их стоило бы зашить если не навсегда, то по крайней мере на несколько лет, чтобы не смели больше говорить такие глупости.