Чтение онлайн

Трудно сказать, чем бы закончилось дело, не появились перед ней внезапно Николай Иванович. Обычно он по договоренности поджидал ее на станции, но тем вечером вышел навстречу как бы сам по себе, по наитию. В этот раз Маша приехала неурочно, предупредив накануне, что останется в Москве. Только сложилось так удачно, что следующий день от занятий оказался свободным, – и она поспешила в Расторгуево, где Лебедевы проживали фактически безвылазно.

Парни, увидев впереди Николая Иванович, быстро ретировались и вмиг растворились будто бы их вовсе и быть не бывало. Тогда-то по дороге к дому он и предложил:

– Может быть, тебя, Марья, на всякий-який случай двум-трём хитрым приемчикам обучить? Все не лишним при нынешней жизни будет…

Когда он о том объявил супружнице, то не просто сходу был поддержан, а даже его пожурили:

– Давно бы пора! Сколько охламонов по улицам шастает… Откуда и развелось столько? В армию идти некому – все, мол, больные да хилые… А как чуть что, откуда и силищи берется? И всё чаще толпой норовят выступить… – и тем Наталья Петровна выказала свою полную осведомленность о современном положении дел.

Всё вначале начиналось для Маши, как забавная игра, а позднее обернулось серьезной наукой. После того, как Николая Иванович обучил её нескольким приемам из далекой от повседневности практики, которые девушка не просто успешно освоила, а быстро довела до автоматизма, то у её учителя появился азарт… – и учёба перестала быть просто игрой-забавой…

Азы рукопашного боя вскоре переросли в нечто головокружительное и неподдающееся обычной логике.

– Научись делать простое на «отлично», тогда и сложное не покажется

сложным, – любил повторять Николай Иванович, наблюдая, как его

талантливая от природы подопечная делает успехи, каждый из которых был ему в радость. В постижении суровой науки побеждать, когда, казалось, никаких человеческих сил не хватает, Маша превзошла самое себя.

Щедро делился своими глубинными знаниями и колоссальным опытом Лебедев со столь прилежной ученицей.

– Напрягись, дорогая, умишком… научись действовать по наитию, опережая время… Ты должна предупреждать действие… – раз за разом повторял ей Николай Иванович.

И Мария, выказав независимый и живой ум, точно и определенно понимала, что от неё требуется. Пусть часто ныло натруженное тело и пусть не было времени для отдыха, она всё, что требовалось, проделывала легко и без напряжения. Лишь Наталья Петровна, наблюдая со стороны жестокие тренировки и приходя от увиденного в ужас, нередко случалась плакала, как ей казалось, от прямого издевательства мужа над любимой девочкой. Плакать-то плакала, но знала, что лично ей в этом случае надо только молчать…

Первый год Николай Иванович занимался с Машей в домашних условиях, благо в Расторгуево было где развернуться – и во дворе, и в доме. И на природе был организован, что зимой, что летом бег по пересеченной местности, бег с препятствиями… Причем он не только мог указать ученице, что сделать, куда бежать, сколько и как, – он мог и сам легко пробежать с ней дистанцию, чем подстегивал её к соревновательности: Маша в таких совместных пробежках старалась не уступать.

– Всё, что душе угодно! – мог иронично высказаться по случаю Лебедев, обведя широким жестом округу.

Когда же , как само собой разумеющееся, возник интерес к оружию, то учитель включил Машу в группу, с которой работал, как начальник охраны фирмы Богданова. В той группе в основном были бывшие офицеры, которые на появление в их среде молоденькой девушки отнеслись весьма

снисходительно, если и не насмешливо даже.

Не миновала Машу и школа агрессивного, уклоняющегося вождения…

Преодолевая этап за этапом, она с какого-то момента отчетливо осознала, что это обучение для неё – основное и определяющее её будущего, а институт, с некоторых пор переименованный в университет, – нечто вроде случайно возникшего и малопривлекательного хобби…

III

Мария вошла в кабинет психолога охранного агентства – пусто. Лазарева –

следом. Они приветливо обнялись и привычно чмокнули друг дружку в щечку.

– Ты, что, такая смурная? – пристально вглядевшись цепким взглядом в Марию, тревожно поинтересовалась психолог, во взаимоотношениях с которой Гриднева была в самых замечательных.

Фактически единственные женщины в сугубо мужском коллективе – бухгалтер и секретарша не в счет – они давно сдружились ровна на столько, насколько возможно в данном случае.

Мария была с ней откровенно, но не так, чтобы раскрыться полностью. Обычно плотно затянутая на все мелкие пуговички и потайные застежки, Гриднева могла быть откровенной лишь в тех пределах, какие позволяла себе сама. Она отлично понимала, что эта красивая интеллектуалка, к тому же будучи старше её лет на десять и опытнее, явно сама догадывалась о обозначенных Марией пределах. Мудрая Татьяна Всеволодовна никогда и не пыталась преодолеть те барьеры. Гриднева за то всегда была благодарна, а вот сейчас, когда живым сочувствующим голосом прозвучал вопрос, пуговки и молнии-застежки разом с треском полопались:

– Тоска заедает до печёнок…

– Так-так! Интересно, однако, получается… Ну-ка: рассказывай! – деятельно подхватилась Лазарева, причем не как знающая себе цену профессионал высокого класса, а задушевная и искренне переживающая подруга.

Это тронуло, – и Мария заговорила:

– В детстве на моих глазах тонула Светка… моя младшенькая

сестренка… Ей было три годика… Я её оставила на берегу, а сама в Каму бросилась… только-только теплоход прошел… волны накатом… на тех волнах так здорово качаться… Светка всё тихо сидела… всё совочком песочек пересыпала… Вдруг поднялась и к воде потопала… Я ей кричу, чтоб назад шла! Там одно место опасное было… старая яма от земснаряда… Давно-давно когда-то гальку намывали… Мы про ту яму все знали… нырять туда любили… Вот туда Светка и свалилась… Бултых – и всё… Я чуть-чуть только доплыть не успела… Тут он и появился… то ли мужик какой… то ли парень молодой… Прыгнул в одежде прямо и вытащил её… за волосенки вытянул… Искусственное дыхание делать стал… Светка задышала… а он такой рыжий-рыжий был… волосы хоть и мокрые, а на солнце медью отливали…

– Выжила сестренка? – торопливо спросила Татьяна Всеволодовна.

– Да… да-да! Выжила… Сейчас замужем… деток кучу нарожала… И очередного ждёт… – Мария, помолчав, пояснила: – Мне сегодня всё это приснилось…

– Значит она не тонула?

– Нет… тонула…

– И ты до сих пор продолжаешь винить себя? – осторожно поинтересовалась Лазарева.

– Да нет… – негромко ответила Мария. Уверенно повторила: – В том-то и дело, что нет… Это прошло в детстве… успокоилось…

– Может просто скучаешь по ней? – психолог продолжала настойчиво выспрашивать.