Чтение онлайн

было вовсе не случайным: на душе явно наболело…

– Наследница всему Вера – единственная дочь Богданова. Почти весь пакет акций его. Там кое-что, правда, и моё имеется… Это, когда мы квартиру в высотке продали, я ему смог денежкой помочь… так надо было… Моё, повторюсь, – самый малёк, а так Верочка всему хозяйка. Она твоего возраста.

Две девочки у нее растут. Муж военным был… Анатоли ем звали… хороший был парень… погиб он… на Кавказе погиб…

Верочка с детства по природе была тихой и нежной. Послушной отцу… Он её один вырастил… Она за отцом, как за каменной стеной, жила бы и жила… А вот умудрилась влюбиться в выпускника военного училища. Богданов поначалу против был: мол, военным нынче ни к чему быть! И что удивляться? Такое мнение среди нашей братии было нередким… Впрочем, не о том речь… Вера проявила характер: нет – и всё! Тогда генерал, смирившись, собрался было помочь молодого лейтенантику в столице закрепиться… Тут Анатолий ни в какую! Так и уехали подальше от Москвы… Когда мужа не стало, вернулась Вера к отцу вдовой с двумя девочками. Младшенькая Любочка только-только родилась… совсем кроха была…

Тут-то Виктор себя вмиг и проявил. Он на фирме давно появился. Вначале простым менеджером… Потом вырос… Спинку сгибать по ситуации может хорошо! Хотя, надо отдать должное, парень толковый, хваткий… Как сам хвастался: он в период «спирта роялль» поднаторел – и кой-какой капиталец сумел сколотить… Всё к Богданову в компаньоны набивался, но тот ухо востро держал… Я уже тогда стал догадываться, что кто-то за его спиной имеется и что появился он у нас не сам по себе… кому-то очень нужна наша контора… Были и раньше попытки отжать у Богданова бизнес… не получилось… Он в себе был уверен , да и поддержка была…

Так вот этот наш Хромов волчком вокруг Верочки завертелся. Ни ходу ей, ни проходу не давал. Тот ещё шахер-махер оказался! Привык, что у него всё, как по маслу идет, – и уверен был, что и здесь всё выйдет по его желанию. А чему тут удивляться? Удивляться нечему. Вера за несколько лет провинциальной гарнизонной жизни соскучилась по столице. Романтика романтикой, а жизнь реальная берёт своё. А, что, молодой женщине, да еще одинокой, надо? Внимания побольше… заботы… ласки…

Охмурил он девчонку быстро! Стал зятем. В должности подскочил. Освоился… Генерал же наш стал сдавать… заболел… слёг надолго… И Виктор – повторюсь: головастый, что есть, то есть, – всё под себя прибрал. Перед Богдановым ещё продолжал на цырлах ходить, а в общении с другими – обнаглел сходу. Осанка появилась сановитая… упиваться собой в открытую стал… вот-вот надеялся и словит халяву… под себя всех подомнёт… возомнил себя полновластным хозяином… Людишек под себя стал подбирать…

Да просчитался малек… Верочка не такой и глупой оказалась, как ему мечталось. Прозрела быстро и вовремя. Он еще тот кобеляка оказался! Однажды она его уличила в неверности… И всё пошло не по его замыслу – а это только злило, раздражало, злит и сейчас. Ждать развязки надо со дня на день. Обстановка, как говорится, накаляется. Он задумал что-то очень нехорошее… такой человек пойти может на что угодно, лишь бы выйти «в дамки». Короче говоря, Марья, для нас главное – опередить события и заставить его сделать стратегическую ошибку…

План действий изложил Лебедев тут же.

План был предельно прост и по-киношному наивен, как бы могло показаться со стороны, но Гриднева, отлично зная Николая Ивановича, не могла и подумать, чтобы подвергнуть его замысел даже малейшему сомнению. Она твердо знала одно, что она – исполнитель… послушный и в меру ответственный…

Лебедев молча покинул машину. Аккуратно прикрыл дверцу кабины. И лишь, спрыгнув со ступеньки на землю, взмахнул на прощание рукой. Высокий. Не по возрасту статный и моложавый… сделал шаг вперёд…

Мария с любовью и нежностью смотрела вслед уходящему человеку, за последние пятнадцать лет заменившего ей мудрого и любящего отца: доброго воспитателя и сурового критика…

А он, вышагивая походкой твердой и уверенной, внезапно исчез с глаз – в глубь переулка уходил совершенно незнакомый, малоприметный, сутулый человек…

– Ну, Дед, ты и притворщик! – готова была выкрикнуть вслед уходящему, однако лишь восхищенно тихо промолвила: – Профи! Настоящий профи – он и в Африке профи…

Она прекрасно уловила суть происшедшего на её глазах превращения. Такое не раз могло произойти и раньше, когда ей наглядно демонстрировалось нечто из преподаваемой хитромудрой науки. Вот и сейчас убедительно был показан очередной урок: мол, учись, Марья! учись!

– Учусь, Николай Иванович! Учусь!.. – отозвалась Мария мысленно, а вслух произнесла: – Всё помню, что учиться никогда не поздно и что учение – свет, а не ученье – тьма… Так, а ещё что? – И, нажимая на газ, ответила сама себе: – А в ещё вспомнила, что повторение – мать учения!

«Хорошо, хорошо, Марья!» – и отчетливо, вполне ясно и реально до слуха донеслось, словно рядом с ней произнесенное весьма довольно Лебедевым.

Заниматься Николай Иванович с ней стал не сразу. Первоначально, как понимала Мария, у него и в мыслях ничего подобного не было.

Вскоре после случайного знакомства с Лебедевыми Маша навсегда оставила общагу. Она с радостью откликнулась на неожиданное и великодушное предложение перебраться на жительство к ним. Приняли бездетные супруги студентку-провинциалку более, чем радушно, обретя в ней благодарную дочь.

Ни разу Маша ни до, ни после даже слабым намёком не пыталась выяснить, почему у них нет детей. Понимала, что причины тому могут быть самые разные – от банальных до трагических…

И лишь, спустя годы, однажды мама Надя, с которой Наталья Петровна по-родственному сдружилась и была предельно откровенна, ненароком проговорилась, что по молодости у той были сложные роды, когда сумели спасти её, а дитёночка… девочку… нет…

– Тебе, Маняшенька, Господь Бог, верно, по папкиным-мамкиным просьбам таких людей опекунами послал… – не раз и не два говорила мама Надя племяннице со слезой в голосе. – Тебе за них молиться надо… Какие люди! Какие! Таких искать будешь, и днём со свечой не найдешь…

Лебедевы Машу любили искренне и трепетно. Искренне и трепетно любила их и сама Мария. И вот сейчас, когда выруливала тяжелый джип на оживленную трассу, успела уловить в отдалении маленькую фигурку якобы состарившегося на глазах Николая Ивановича, она почувствовала, как сердце её защемило и сама собой по щеке прокатилась слёзка…

Обучение силовой науке защиты началось неожиданно, но не спонтанно. Опытный сотрудник охранной «девятки» знаменитой Конторы, давно исподволь внимательно присматривался к ней, – и только.

Ситуация разрешилась после одного случая.Однажды осенним вечером Маша, выйдя в Расторгуево из электрички, в которой к ней всю дорогу привязывался парень под кайфом, по пути к дому была настигнута возбужденной компанией молодых людей, откровенным заводилой среди которых был её недавний попутчик. Они, держась на расстоянии и не отставая, нагло шумели, скабрёзно вышучивая и предлагая затейливое знакомство.

И хотя вечер был не столь поздним, но от безлюдства округа неприятно тревожила. Маша шагала споро, мысленно отмечая каждую заметную вешку в пути и примеряясь к оставшемуся до дома расстоянию. Сердце её стучало дробно и бесперебойно, но бежать благоразумно не решалась, чтобы не спровоцировать возбужденных парней на погоню.