Чтение онлайн

Утро вечера мудренее? Чего ж я себя так странно ощущаю? Усталость, может?

Ну, да ничего… в хлопотах днем все забудется.

Собравшись, я вышла из комнатки и отравилась смотреть, как идут дела. Не время сейчас для сердечных терзаний. Дел невпроворот!

Первым делом в кухню наведалась. Печники шумели, колотили что-то, разбирали остатки печей. Мальчишки между ними носились.

– Утро доброе! – произнесла погромче, чтоб шум перекрыть.

Гасти первым обернулся, кивнул, рукой помахал.

– Утро-то доброе, – хохотнул он, – а у нас тут хаОс натуральный.

– Это временно, – сообщил один из печников, – утро доброе, хозяюшка.

Хозяюшка… Улыбнулась ему.

Ладно, тут моей помощи не надобно.

В зале зато тихо было. Вчера еще обсудили, что пока печники не закончат, полы чистовые стелить не будем. Не хватало еще, чтоб попортились. Кирпичи вон новые таскать станем, так как свалится…

Вилен с чем-то возился за стойкой. К нему-то я и направилась. Вчерашнее смущение поулеглось и разум воротился на место.

– Чего перебираешь? – я свесилась через стойку к нему заглядывая. На той стороне столешня длинная тянулась, на нее Вилен посуду сгрудил.

– Да вот решил, что раз обновляемся, надобно и бокалы да кружки битые повыбрасывать.

Я оглядела выставленную посуду. Вот оно что.

– А я думала, ты мне поможешь, – начала издалека.

– С чем? – а сам не смотрит, все свои стаканы крутит.

– Помнишь, я говорила про кладовую? Нужно там разобраться да перетащить вещички мои, коли ты не против. А стенку в каморке тогда уберем, чтоб кухню-то до конца закончить.

Он фыркнул, головой качнул.

– Да, вот жил себе спокойно, а тут такое… – проворчал Вилен.

Я на него с особым выражением взглянула. Это он называл “жил спокойно”? Вилен в этот момент голову как раз поднял и мой взгляд поймал. Понял, похоже, о чем я думаю, и сам глаза закатил.

– Да ладно, ладно… Только давай тут сперва закончим.

Ну, вот так другое дело.

Да уж… Дело-то, может, и другое, да на лад пошло. А вот натянутость меж нами все равно ощущалась. Пока Вилен со своими склянками возился, я пошла позавтракать, но прям услышала, как он выдохнул, когда я отошла.

Едва ль не обернулась на него, чтоб посмотреть с удивлением. Можно подумать, мне легко это все обмысливать!

Аж головой пришлось встряхнуть, чтобы мысли на нужный лад вернуть. Потом пострадаю, а сейчас – дела!

В кладовой собрала нехитрой снеди, заодно и мальчишек накормила. И только после отправилась обратно, за хозяином нашим. Его, правда, за стойкой уже не наблюдалось, а нашелся Вилен аккурат на втором этаже… Дверь кладовки уже открыта была.

– Я раньше сам тут жил, – сообщил он мне, лохматя свою макушку и оглядывая весь этот беспредел…

Под грудами хлама и каких-то вещей и правда виднелась и обычная мебель. Кровать вон, комод со столом… Все добротное. Но поверх навалено невесть что! Тут и седло для лошади, и мечи какие-то, другое оружие. Стяги какие-то, одежка… А там вон на кафтане красном пуговицы золотые!

– Что ж оно так все валяется?

– Да я тут… – Вилен замялся. Я на него посмотрела внимательно.

– Чего?

– Да со службы все вещи тут запер. Думал, если все старое отсавлю, так легче будет.

– И как, полегчало?

– Да что-то не очень… – пробурчал он, взгляд отводя.

Я подошла к кровати и подняла тот самый кафтан… Добротный такой, богатый. К Вилену повернулась и примерилась, представляя, как тот мог бы в такой одежде смотреться. Я-то привыкла его видеть в штанах холщовых, да в рубахе простецкой.

А тут…

– Давай в порядок приведем? – хитро ему улыбнулась. – Авось сгодится еще, на особый случай приодеться.

– Я не служу уже, Нина, – он покачал головой.

– А это форма военная? – я недоуменно оглядела и остальные вещи. Вроде как одежда одеждой… Яркая вот, красная, бордовая, коричневая… Вилену бы точно пошло. И ткани добробные.

– Не совсем. Но цвета эти именно служивым положены.

Мне тут вспомнилось, что Якуб тот же в красной жилетке ходил. Нахмурилась. Но ведь тот тоже на службе не состоял уже.

– А тем, кто в увольнении уже, им, стало быть, уже нельзя?

– Нина, не хочу я просто, – признался он все же. А в глазах – тоска.

– Вилен… – я положила кафтан и подошла к нем. Взяла под локоть к себе поворачивая.

Никакой жалости, это я помнила.

– От прошлого ты не убежишь. А тебе и вовсе гордиться нужно.

Он смотрел в мои глаза какое-то время, словно выискивал там что-то. В этот момент он чуть отличался от того, к чему привычна я была. Обычно уверенный, чуть насмешливый или холодно-спокойный… теперь он казался почти уязвимым.

– Гордиться тем, что сгорел? – усмешка горькой вышла, даже голос у него чуть надломился.

Как же его это гложет… Столько времени уже прошло, а боль все точит.

Я головой покачала. А после…

Как стукнула его по лбу костяшками пальцев.

– Нина! – вот уж точно не ждал он такого от меня.

– Не Нинкай! – рявкнула на него. – Ты что за ерунду мне тут порешь? Сгорел, не сгорел, ты сколько людей спас, м? Сколько мужчин, женщин, детей, стариков? Ты эту ересь из головы своей дурной вытряхни, или я еще разок постучу! Могу и чем потяжелее!

Вилен на меня круглыми глазами таращился. Дрогнули губы его в улыбке. А потом он и вовсе рассмеялся. Глаза теплом наполнились.

Вот, так уже лучше.

– Давай приведем здесь все в порядок, – по деловому заговорил. – Что-то я к себе в мансарду заберу, а остальное, может, в приют снесем или еще куда. Будешь уже сегодня на новой кровати спать.

Я кивнула, тоже уже улыбаясь.

– И с окном, – я подошла к окошку двустворчатому и распахнула его настежь.

Даже не знаю, сколько времени уйдет на то, чтобы навести тут порядок. Вилен то и дело утаскивал к себе в мансарду то очередную охапку вещей, то полную доверху коробку.

– Да ужас какой-то, – я уже натурально фырчала. – Зачем тебе в доме меч, Вилен?

Я подняла тяжелый и длинный клинок. Удержать его двумя руками было той еще задачкой. А еще лезвие даже на вид было до сих пор острым.