В пирогах Счастье
Шрифт:
– Дай-ка сюда, – хмыкнул он, перехватывая у меня рукоять. Отошел вот на пару шагов, а потом как давай им махать!
Да не абы как, а словно руки мельницей стали! И туда, и сюда, шаг сделает, вперед его перекинет и еще раз крутанет.
Я так и встала, рот раскрыв. Благо, комната просторная! Но это ведь сколько силы в нем! Я же едва подняла этот меч, с трудом из-под кровати вытащила! А он!? Машет!
Правда в конце вот оступился как-то, руку дернул и закряхтел, опуская.
– Да, давно я этим не занимался… – выдохнул, плечо растирая. – Совсем руки не держат.
Это он называет “не держат”?
– Снова что ли тренироваться начать? – протянул задумчиво, а сам на меч свой смотрит. Выходит, не только магией владел, но и оружие в руках держать умеет?
– И мальчишек бы мог подучить… – тихонько, как бы между прочим подтолкнула я его.
Видела же, что нравится ему с ними возиться. Все время указания какие-то давал, да не просто как начальник какой, а как настоящий старший товарищ. С наставлениями.
– А вот может и подучу, – усмехнулся, на меня глядя.
– Вот и подучи… Ой, а это чего? – я подняла покрывало с кровати и обнаружила под ним портрет…
С него смотрел на меня Вилен, молодой еще совсем, сам счастливый донельзя. А с ним рядом – девушка молоденькая. Хорошенькая, с тонкими чертами.
– Ничего, – Вилен поспешно выхватил портрет из моих рук. Сам только мельком взглядом мазнул и в мешок с мусором сунул.
Невеста что ли? Или, может, сестра? Хотя не похожи…
Вопрос так с языка и просился, но Вилен точно не желал на эту тему разговаривать. Вон сопит опять и на меня не смотрит.
Все-то у него секреты.
А я-то больно любопытная, не удержалась. Когда Вилен вышел в очередной раз, я к мешку метнулась и портрет вытащила. Лист на рамке держался, я его открепила и в аккуратную трубочку свернула, а после – за пазуху.
– Я пойду посмотрю, чего там внизу! И подумаю, чего с обедом делать! – крикнула в сторону Виленовой комнаты, в коридор выйдя.
– Ага, – отозвался. Я и припустила. Только не в кухню, а к Дульсинее в комнату.
Постучала к ней и голову сунула.
– Дулься?
– Заходи, – позвала женщина, она что-то штопала, сидя за столом.
Я тихо дверь за собой прикрыла.
– Это только между нами, – начала издалека, но не слишком. Дульсинея тотчас штопку свою отложила. Сплетни она любила. – Скажи-ка, а ты давно Вилена знаешь?
– Да прилично уж…
Я еще раз на дверь оглянулась, но все ж решилась. Вытащила из-за пазухи лист и к Дульсинее подошла.
– Вот, погляди, не знаешь, кто это с ним?
Дульсинея портрет взяла, на свет развернула.
– Так Лючия это, – усмехнулась она. Но не радостно так, с горечью скорее.
– Лючия?
Дульсинея на меня посмотрела с прищуром, улыбнулась хитро.
– Невеста его была, – подтвердила-таки мою догадку.
– Но женой не стала, я так понимаю?
– Нет, как он со службы ушел и чин потерял, так она помолвку и разорвала.
Вот-те на… И дар потерял, и невесту.
– А тебя почему это так интересовать стало?
Я плечами пожала, надеясь, что больше себя ничем не выдала. А у самой сердечко то стучит. Больно за Вилена…
– Да мы комнату разбираем, а он так странно его в мусор сунул. Вот и решила спросить.
– Праздное любопытство, значит? – спрашивает, а сама похихикивает.
– Ой, Дулься, ну тебя, – махнула на нее рукой, а сама на девицу эту на портрете смотрю. Красивая, тоненькая. Кудри светлые. Такие ему, выходит, нравятся?
Я-то совсем иная… Кожа у меня чуть смугловатая, с золотистым оттенком скорее. Глаза темные, а волосы и того подавно. Еще и густые, непослушные, волнами лежат. Обычно-то я в пучок их собираю.
И чего, спрашивается, сравниваю?
– Меня-то, может, и ну… а Вилен на тебя иначе смотреть стал.
– Это в каком таком смысле?
– Ну прежде-то ты иная была. Теперь новая совсем, – и снова щурится. Сдается мне, что и Дульсинея давно поняла все, что не та я, а история про память – филькина грамота… – Вот на новую ему явно смотреть нравится.
– Да ну конечно, – фыркнула я и на выход отправилась. – Скажешь тоже.
На том я и вышла от нее. А у самой улыбка до ушей.
Может, у него вкусы поменялись..?
А посреди лестницы я встала как вкопанная. Это что вообще за мысли?!
Глава 17.1
Не мудрствуя лукаво, я быстренько проверила кухню и кладовую, и только головой покачала: да тут ведь совсем ничего не осталось, разве что парочка засохших корочек хлеба. Без толковой плиты я даже суп-то нормальный не сварю, не говоря уже о второй стряпне.
Ладно, придется сходить на рынок… Уж днем-то в людном месте вряд ли проблем стоит ждать.
Монетки Вилен мне выдал парой дней раньше. Я уже неплохо ориентировалась в местных расценках, поэтому торговать не боялась.
Натянула свою легкую накидку, надо же прилично выглядеть, прихватила кошель и отправилась за съестным. Ремонт ремонтом, я домашних кормить надобно.
Пешком до центральной площади было всего ничего. Прохожие улыбались мне в ответ, птички пели, настроение у меня сделалось преотличное. Мысли о наших отношениях с Виленом и моих на него реакциях я пока отмела в сторонку.
На площади уже шел оживленный торг: повсюду слышались крики продавцов, стучали колеса телег, а в воздухе пахло свежей рыбой и пряностями. Я прошлась по рядам, прикидывая, что могу купить на обед, чтобы приготовить как-то без толкового очага.
– О! Девушка, подойди! – окликнула меня какая-то женщина с лотком, на котором красовались аппетитные фрукты. Я подошла, и она мне подмигнула, приподнимая слева спелый персик. – Держи, сегодня сладкие.
Пока я приценивалась к фруктам, меня кто-то окликнул с другого конца прилавка: