Чтение онлайн

– Если вот так, то да, - отвечаю сквозь скулеж. – Хочу.

– Ну так этим можно не только в Питере заниматься. На море, например.

После разбитого долгими паузами обсуждения приходим к тому, что поделим пополам: две недели в Питере, две на море… где-нибудь. Решим в процессе где.

А что потом… об этом не говорим. Кто знает, что будет потом. Может, мы обожремся друг другом до тошноты. А может, тоже будет наоборот. Чем больше, тем лучше. Что толку об этом думать – здесь и сейчас? Здесь и сейчас только мы вдвоем, вместе.

– Слушай, а давай в Сербию? – приходит вдруг неожиданная мысль.
– Заодно бабулю навещу.

И в ту самую кафану зайдем! Почему-то для меня это важно. Потому что она – знак вопроса.

– Там моря нет, - морщит нос Данила.

– Тогда в Черногорию, там есть. А в Сербию – на обратном пути. На пару дней.

– Ну… можно и так, - соглашается он.

А потом снова ночь, и страшно засыпать. Прошлой ночью и не заметили, как уснули, а сейчас… Вдруг проснусь – и окажется, что это был только сон?

Глупости! Не сон! Реальность, которая лучше любого сна. И завтра будет новый день – тоже вместе. А вечером тоже вместе поедем в Питер.

Наверно, потому, что именно там мое место.

– ----------------

*(англ.) Лили была здесь. Отсылка к известной инструментальной композиции Дэйва Стюарта

Александра

С утра я чувствовала себя так, словно накануне весь день копала картошку. Бывало когда-то такое в моей биографии. Очень-очень давно, но тело ощущение запомнило. Даже вставать не хотелось, но кое-как выдернула себя из постели, загнала под душ и на кухню. Позавтракала и упала обратно – на диван.

Таращилась в телевизор, хаотично переключая каналы, а фоном долбило, будто капель об карниз: как там Лика.

А что там Лика? Лика в постели со своим раздолбаем. Себя вспомни, Саша. Круговорот секса в природе. Рожаешь детей, а они вырастают и тоже с кем-то трахаются. И рожают тебе внуков.

Вот только внуков нам и не хватало для полного счастья.

Хотя… почему бы, собственно, и нет? Вполне ведь допускала, что у них со Стасом будут дети.

Или имеешь в виду, что не хватало только общих с Ветром внуков? Раз уж детей не вышло?

Кольнуло тем самым воспоминанием, заставило тряхнуть головой, отгоняя.

Все, об этом думать не буду!

День куда-то делся. Растворился в душном мареве, в последней волне тополиного пуха. Вечером пришло сообщение от Лики, что у нее все в порядке.

«Кто бы сомневался», - ответила я.

Долго держала телефон, словно взвешивая его на ладони. А потом махнула свободной рукой, открыла воцап и написала Андрею:

«Привет. Лика вышла на связь. Все в порядке».

Через пару минут прилетело в ответ:

«Привет, Саша. Данила тоже написал. Ты в курсе, что они завтра в Питер едут?»

Интересно, а об этом она когда собиралась мне сказать? Из поезда? Или из аэропорта? Или вообще не собиралась? Но, по правде, чего-то подобного я и… боялась? Да нет, не боялась. Скорее, подозревала, что так будет.

Ну что ж… Питер свою добычу так просто не отпустит. Пусть.

Главное – чтобы не обернулось для нее очередным разочарованием.

«Нет. Спасибо, что сказал. Ветер, прикинь, как бы нам еще сватами не стать».
– К этому я добавила ржущий смайлик.

«Тебя это пугает?»

«Да нет. Странно просто».

«На свете столько всего странного. Одним больше, одним меньше».

«Ну да… Например, мне сожрала мозг та песня».

«Про девушку с глазами цвета ветра?»

«Нет. Надежда прожить без корней Ленинграда. Пустая бравада».

«Потому что это правда».

Потому что это правда… У перекати-поле на самом деле есть корни, причем довольно глубокие. Пока семена не созреют. А потом куст обламывается у основания и носится, рассеивая их везде. А потом засыхает и гибнет. Вот и я почти уже засохла. Новые корни не пустишь. Да и к прежним не вернешься.

«Ленинград для меня – это детство, - написала я после долгой паузы. – Потом уже Питер. Не Петербург, не Санкт-Петербург».

«Да, так и есть, - ответил Андрей. – Тогда Ленинград, потом Питер. Помнишь «Ленинградское» эскимо?»

«Которое за 22 копейки? Не любила его. Фруктовый стаканчик с деревянной палочкой за 7 – вот наше фсё».

«Ага, и язык в занозах».

«Ветер, ты что, палочку жрал?».

«Сначала мороженку, потом палочку погрызешь».

«Палочку… - Тут я кое-что вспомнила и начала хихикать. – А от муравьев палочку?»

«Ты че, Саша, от муравьев – это святое! Муравейная палочка – это деликатес! Не всякая еще сгодится. Лозняк – самое крутое. Чтобы арбузный вкус».

Я прикрыла глаза и прямо увидела все это безобразие. Сломать лозу, ободрать кору, положить на муравейник. Подождать, пока рассерженные муравьи не уделают ее ядовитым содержимым своих задниц, а потом грызть, наслаждаясь кислым вкусом.

Интересно, а современные дети это делают? Вряд ли.

«Молодняк, наверно, такого и не знает».

«Стопудово. Я Даньке показывал. Он сказал: фу такое грызть, муравьи на палку нассали».

«Надо будет внукам рассказать. А то ведь так и уйдет в небытие».

«Ну вот будут у нас внуки – и расскажем».

«У нас? Ветер, ты намекаешь, что у нас будут общие внуки?»

«Если бы кто-то мне это сказал пару недель назад, я бы посмеялся. А теперь вовсе не исключаю».

Ну да, я тоже не исключала. Как раз утром об этом думала. Как все-таки причудливо жизнь тасует колоду.

«Извини, Саш, у нас выступление сегодня, пора собираться. Приятно было поболтать».

«И мне. Удачи!»

Я добавила к сообщению стикер с клевером-четырехлистником, а в ответ получила сердечко.

Как школьники, блин! Но это и правда было приятно.

Почему-то я вдруг представила себя древней бабкой, живущей на даче. Лето, выходные, приехали дети, внуки, правнуки, весело и шумно. А потом вечер воскресенья, все собрались и уехали. А я сижу одна на веранде и пью чай из самовара. Закат, тихо, тепло… и одиноко… Только и осталось, что вспоминать прошлое.

Глупости, одернула я себя. Мне всего полтос, до древности еще далеко, и не факт, что доживу. Старость – это привилегия, дается не всем.