Чтение онлайн

Вильгельм проигнорировал её слова. Молча и грубо лишил её девственности и снова покинул дом.

Катерина проснулась рано. Попыталась встать, но тело как будто окаменело, голова кружилась и её мучила тошнота. Всю ночь её донимали кошмары, в которых она занималась любовью со своим мужем, но выглядел он чудовищно страшно. Его глаза горели, изо рта торчали ужасные клыки, и он впивался ими в шею девушки, поглощая её жизнь.

Она потёрла то место, куда во сне кусало чудовище. Шея затекла и ныла, как будто её и вправду покусали. Наконец собрав силы, девушка поднялась с кровати. На льняной простыне осталось кровавое пятно – доказательство её невинности. С трудом спустившись на ватных ногах в обедню, она попыталась поесть, но ей всё ещё было дурно. Она сразу решила, что беременна. Служанки часто рассказывали о первых признаках – тошноте и слабости. Эта мысль так заняла её, что она забыла о встрече с Бэном в деревне, и весь день провозилась в комнате, разбирая свои детские вещи. К вечеру Бэн сам пришёл к ней. Забравшись через окно, сев на подоконник, он окликнул её. Вздрогнув, Катерина взглянула на него, вдруг поняв, что сегодня ей не хочется его видеть. Готовясь к вечернему приходу мужа, девушка надела чистое красивое платье, уложила волосы, помыла лицо и руки.

— Ты сегодня… — Бэн хотел сказать «так прекрасна», но, сглотнув, продолжил, — …не пришла на поле.

Она, отвернувшись к своим вещам, сбивчиво произнесла:

— Да, я была занята.

— И всё ещё занята? Мы могли бы прогуляться, нарвать спелых яблок, посмотреть, как моя кобылка рожает.

Да, это было ей очень интересно. Стараясь пересилить своё желание броситься за Бэном, она снова уткнулась в свой сундучок. Но стоило ей на секунду задуматься о веселье и прогулке на свежем воздухе, как она быстро покидала все вещи на место и, радостно кивнув, пошла за ним.

Вечером Бэн провожал девушку. Начинало темнеть, и он переживал, что она снова заплутает. Девушке не хотелось, чтобы друг приближался к дому, но Бэн настоял.

Они вернулись к хозяйскому двору, когда было уже совсем темно. На улице никого не было, и хозяйка поспешила к своему окну, чтобы незаметно пробраться в спальню. Но под окном стоял Вильгельм, и взгляд его был такой же жёсткий, как и вчера.

Вампир посмотрел на мальчика, который шёл за ней следом, на её испачканное в конском навозе платье и растрёпанную причёску, и громко усмехнулся.

Бэн, который только сейчас заметил его, в ужасе замер. Склонив голову, он бросил на землю обувь подруги, которую нёс в руках и отступил на шаг.

— Кажется, ты не поняла, что я сказал тебе, — произнёс Вильгельм своей жене, — ты больше не будешь бегать с деревенскими, ты будешь сидеть дома. Всё время! Тебе ясно?

Она судорожно кивнула.

— А ты, грязный мальчишка, пошёл вон, — зашипел он на Бэна.

Бэн, ещё раз поклонившись, бросился бежать.

Вильгельм с усмешкой смотрел на испуганную девушку. Убедившись, что она не изменяла ему, он почувствовал свою власть и теперь играл с ней, наслаждаясь каждой минутой. Схватив её за горло, он стал сдавливать его:

— Тебя ждёт серьёзное наказание.

Боль от его хватки была невыносима, и девушка стала кричать. Вильгельм удовлетворённо улыбнулся, вслушиваясь в ночь: мальчишка Бэн остановился и повернул назад. Вампир обнажил клыки и девушка, поняв, что вчерашний кошмар вовсе не был сном, стала кричать ещё громче. Мужчина, вонзив зубы в её шею, стал пить кровь, которая доставляла ему мало удовольствия. Сделав пару глотков, он закрыл рану.

— Твой муж вернулся домой, чтобы исполнить свой долг, — проговорил он, бросая её на мокрую траву. Вильгельм дождался, когда глупый конюх подойдёт достаточно близко, чтобы видеть, и взял свою жену у него на глазах, с наслаждением впитывая злобу и боль юноши.

На следующий день конюх и его сын были выселены из имения. Хозяин не слишком честно рассчитался с ними, забрав большую часть их имущества и двоих из трёх лошадей, что принадлежала семье Груневальд, и передал их новому конюшенному, вместе с остальными лошадьми поместья Кормфилд.

Вильгельм пришёл на следующую ночь вновь. Она ждала. И стоило ему появиться, девушка достала отцовский меч, который даже не знала, как правильно держать.

— Не смей приближаться, чудовище, ты показал свою истинную натуру, теперь я уничтожу тебя, — она была очень напугана. Библейские истории о демонах пересказывались в народе как притчи о чудовищах, и девушка видела сейчас перед собой монстра, который с призрением рассматривал её и был способен убить в любую секунду. Она понимала, что либо он, либо она и желала ему смерти, несмотря на то, что была уверена, что ждёт от него ребёнка.

— Чудовище? — спросил он, смеясь. — Это я-то, по-твоему, чудовище? Интересно, что ты скажешь о своём будущем Отце, — он продолжал смеяться, приближаясь к ней.

— Не подходи! — крикнула она. — Или я проткну твоё гнилое сердце!

— Думаешь, у меня есть сердце? — Вильгельм подошёл ближе, позволяя ей беспрепятственно нанести удар.

Она вздрогнула, и опустила меч. Страх сковал тело, хотя сейчас ею больше двигал гнев, что Вильгельм вторгся в её жизнь. Заметив её слабость, он продолжил двигаться к ней и Катерина, снова подняв клинок, попыталась угрожать ему, направляя оружие в грудь. Встав напротив неё, чудовище вырвало меч из дрожащих пальцев, схватило жену за горло, оторвав её ноги от пола, и, пронеся через всю комнату, прижало её к кровати. Девушка попыталась кричать, но он встал коленом ей на грудь так, что она не могла выдавить из себя ни звука.

— Я бы с радостью убил тебя, ты глупа и бесполезна, тратишь моё время и твоя кровь отвратительна, я презираю тебя и всех на тебя похожих, жалких, беспомощных слабаков. Если бы Густав не был так полон решимости изменить тебя, ты давно была бы мертва.

Она пыталась столкнуть его, чувствуя, как задыхается. Вильгельм отпустил её, когда лицо девушки начало синеть. Упав на пол, Катерина стала судорожно откашливаться, пытаясь восстановить дыхание.

— Сколько бы я не говорил Сиру о твоей никчёмности, он не склонен изменить своё мнение. Его упорство может обернуться против него самого, Густав насколько же слеп, насколько и стар, — Вильгельм продолжал говорить, игнорируя её. — Неужели так трудно найти более стоящий, чем ты, материал. И тебя и твою мать нужно было уничтожить ещё пятнадцать лет назад, забрать ваши земли и забыть о существовании семьи Кормфилд раз и навсегда.

Достав из-под матраца спрятанный нож, девушка резко поднялась и попыталась ударить его по открытому горлу. Ей повезло – удар вышел чётким и сильным, но нож, как будто наткнувшись на камень, лишь прошёл вскользь, оставив слабую царапину, из которой не пошла кровь. Рана мгновенно исчезла. Девушка ошарашено уставилась на демона.

— Глупа. Безнадёжно глупа и уродлива, — повторил Вильгельм, отбирая нож. — Сколько раз тебе это нужно будет повторять, чтобы понять элементарное – ты не способна меня убить, слабачка!

Вампир потряс её, не зная, как ещё унизить. Катерина была в шоке, потеряв дар речи от ужаса и отчаянья, она не знала чего ждать от него.

— Ничего, я сделаю из тебя приличный товар. Завтра же начнёшь обучение, и не только человеческим наукам, — Вильгельм склонился над девушкой, заглядывая в глаза. — Ты больше не покинешь этот дом без моего разрешения, — произнёс он, проникая в её разум.

Вильгельм сдержал слово. Уже на следующий день к ней стали приходить учителя. Её обучали этикету, танцам, картографии и языкам. А также её стала навещать Маргаретта, которая, наконец, объяснила дочери её участь. Рассказав, что взамен на имение Кормфилд, которое после свадьбы получил Густав – таинственный господин Маргаретты, девушке обещали бессмертие.

Так, обучаясь и взрослея, запертая в доме, она ожидала своей смерти. Муж посещал её теперь крайне редко, проверяя успехи. Девушка была не слишком усердна, и знания давались тяжело, зато фехтование, учителя которого она пригласила лично, стало её любимым предметом, и она быстро и легко осваивала любое холодное оружие. Мать же обучила её примитивной грамоте тёмного мира, мира, который должен был стать её домом на будущую вечность.

Густав приходил к ней ещё дважды, он одобрительно кивал, смотря, как она ловко обращается с мечом и, запинаясь, читает латынь. Вильгельм, присутствовавший при этом, гордо расправлял плечи, но Густава больше интересовали тёмно-синие глаза девушки, чем её успехи в образовании. Вильгельм выходил из себя, срывая злобу на своей неудачной ученице.