Чтение онлайн

Предстанем перед тем, над кем не властно время.

Пауль Флеминг[1] (1609 – 1640)

Катерину готовили к этому пять лет. Нет, слово «готовили» тут не подходит. Она просто знала, что как только о ней вспомнят, как только страшное чудовище по имени Густав Брайденштайн найдёт для неё время, её убьют. Катерина ждала этого пять лет. Нет, даже не ждала, а с ужасом и трепетом считала секунды, до своего изменения.

Мать Катерины, Маргаретта, рассказала девушке о таинстве волшебства, которое ей предстоит пережить. И хотя девушка знала, что её продали, хотя и понимала, что её ждёт именно смерть, она не сомневалась ни на секунду.

Шёнеберг, поместье Кормфилд,

1502 года

Свадьбу сыграли, когда Катерине было шестнадцать. Её никто не спросил и не предупредил.

За неделю до церемонии, молодой сын конюха Бэнджамин Груневальд, попросил у Маргаретты руку и сердце дочери. Вдова же решила, что кроме руки и сердца у девушки есть ещё и очень богатое приданое, и нашла ей другого мужа.

Вся подготовка к церемонии заняла менее двух часов. У невесты даже не было собственного свадебного платья, Маргаретта немного ушила своё старое. Жениха Катерина впервые увидела в городской церкви, где священник, которому неплохо заплатили за срочную ночную церемонию, довольно бодро и весело обвенчал их. В тот момент невеста ещё ничего не знала о вампирах, и о той судьбе, что уготовила ей мать, продав её вместе с имением.

Из гостей на свадьбе было несколько слуг и незнакомцев, которых привёл суженый. Муж оказался красавчиком. Хорошего телосложения, высокий, статный. У него были тёмные густые волосы до плеча, тяжёлый взгляд, карие глаза под густыми изогнутыми бровями, тонкие длинные губы и красивая ровная светлая кожа.

После церемонии гости проводили их до супружеского ложа, но никто не остался наблюдать за свершением обязательной части бракосочетания. Слуг выгнали, мать вновь отправилась к своему господину, сопровождающие мужа растворились в ночи.

Вильгельм Равенсбург – так звали мужчину, которому теперь принадлежало имение Кормфилд – на пару минут задержался у постели, наблюдая, как Катерина, всхлипывая, снимает с себя светлое льняное платье. Девушка была невысокого роста, пряма и стройна как доска. Всего пару столетий назад такое телосложение считалось идеалом красоты, но Вильгельм не был в восторге от тех стандартов.

— Ты некрасива, — сказал муж, оценив её тело.

Катерина сжалась, почувствовав, как мужчина задумчиво приподнимает её длинные русые волосы, рассматривая грудь. Ещё раз презрительно фыркнув, Вильгельм вышел, с грохотом захлопнув двери. Она с облегчением вздохнула, радуясь тому, что ей не придётся ублажать нелюбимого мужчину. Потом снова расплакалась, осознав, что непривлекательна для законного супруга. Надев платье, девушка вышла из комнаты, пытаясь отыскать его.

Молодая жена чувствовала себя оскорблённой и опозоренной. Может, её тело и не было идеальным. Но она чувствовала себя готовой к материнству, и крепкое здоровье помогло бы пережить роды. Обойдя несколько этажей, новая хозяйка поместья Кормфилд не нашла его. Слуги спали, и на улице была кромешная тьма. Ещё немного поплакав, она вернулась в спальню и уснула одна, так и не познав брачной любви.

Дальнейшая семейная жизнь была скучна и однообразна. Вильгельм не появлялся неделями. Второй раз после свадьбы он пришёл через три дня, когда жена спала. Супруг грубо разбудил её и показал пришедшему с ним мужчине. Незнакомцу было лет сорок, но с огрубевшим и серым лицом он выглядел пожилым. Вильгельм вновь критично осмотрел жену, расписывая её недостатки. Он обозвал тело девушки деревенским, неказистым. Пытался доказать гостю, что это будет бесполезной тратой времени и крови. Но тот лишь пару раз усмехнулся и уверенно сказал:

— Подождём пару лет, она ещё расцветёт.

Оба мужчины ушли. И теперь девушка видела мужа лишь тогда, когда ему нужно было отдать какие-то поручения крестьянам или что-то забрать из имения. Более она даже не пыталась с ним заговорить, Вильгельм же со скользкой ухмылкой смотрел на её попытки его игнорировать.

Поддерживая репутацию правильной жены, девушка не бегала по лесам с крестьянскими подростками, не лазила по деревьям и не скакала часами на лошадях, как привыкла делать до замужества. Ей было тоскливо и безумно скучно. Но этикет этого времени уверял женщин с детских лет, что они являются полноправной собственностью своего мужа и должны вести скромную жизнь в подчинении и привязанности. Катерина часами сидела у окна, смотря, как друзья детства работают в полях, а после своего тяжёлого дневного труда бегают и резвятся на свободе. Её верный друг Бэн, тот самый мальчик, что пытался с ней обручиться, тоже не заходил. Она несколько раз посылала за ним, но, видимо, её статус замужней женщины не позволял ему принять эти приглашения.

Поборов свою гордость и одевшись в старое платье, в котором раньше гуляла в полях, с восходом солнца Катерина выбралась из окна и направилась на конюшни, которые располагались в одной седьмой мили[2] от замка. Боясь попасться на глаза работающим с утра в полях крестьянам, она обошла всё имение кругом, двигаясь по болотистым тропинкам. Только к обеду девушка добралась до конюшен. Её друг, милый сердцу юноша, был там. Она заметила в стойле двух новых жеребцов, которым подросток чистил копыта. Тихонечко, стараясь не шуметь, Катерина подкралась к его напряжённой спине, и, остановившись в нескольких шагах, поздоровалась:

— Привет, Бэнджамин.

Юноша подскочил, как ужаленный и испуганно уставился на неё.

— Ты... ты... — запинаясь, начал он, но потом, схватив её за руку, потащил в сарай. — Тебе нельзя тут быть, — зашептал юноша, — твоя мать очень рассердится, и … твой муж. Ты ведь теперь замужем и он вряд ли захочет, чтобы мы когда-либо виделись.

— А он не узнает, — сказала Катерина, кокетливо улыбаясь, — он даже не живёт в этом поместье.

— Всё равно! Ты знаешь, как болтливы слуги, уже через полчаса вся округа будет знать, что ты приходила ко мне!

— Меня никто не видел, уверяю. Я прошла незаметно и тихо, — она продолжала улыбаться, слегка кружась перед ним.

— Нет, нет, — Бэн замотал головой, — я не хочу, чтобы о тебе кто-то плохо подумал, — он остановил её плавный танец. — Не приходи сюда больше, прошу.

— Тогда ты приходи, — она серьёзно посмотрела на него. — Если завтра в двенадцать тебя у меня не будет, я приду к тебе по главной дороге, и мне всё равно, если муж об этом узнает. И... он совершенно равнодушен ко мне. Я... — она замялась. Ей было стыдно и, вместе с тем, она понимала, что Бэн её поддержит и утешит, даже если Вильгельм был прав. — Я не понравилась ему, он сказал, что я некрасива.

Бэна это ошарашило. Для него она была прекраснее солнца, светлая, яркая, как ромашка. Шелковистые тёмно-русые волосы, мягкие нежного розового цвета губы, большие красивые глаза, как васильковое поле. Он не смог ничего ей сказать, хотя видел, что она ждала. Ему просто не хватило слов и духу, чтобы выразить то, что он чувствовал.

— Я приду завтра. Обещаю, — только и смог выдавить он. — А теперь поспеши, возвращайся домой, скоро придёт мой отец.

Она, всё ещё недоумевая, почему юноша не осыпал её комплиментами и не опроверг слова жестокого мужа, ушла, опустив голову. Девичья мнительность мучила её всю дорогу. Заплутав, где-то сбившись с тропинки, она оказалась у болотистого озера. Катерина попыталась вернуться назад, но её следы уже пропали в мягкой траве, и через час хождения по лесу она поняла, что заблудилась. Её не слишком пугала перспектива ночевать в лесу, девушка лишь переживала, что завтра, когда Бэн придёт в двенадцать к её окну, она не сможет встретить его и юношу могут заметить и выпороть палками. Охваченная паникой, она стала спешить и суетиться. Несколько раз угодив ботинком в болото, насквозь промокнув, найти тропинку Катерина так и не смогла. Когда стало вечереть, её паника сменилась отчаяньем, но слуги, уже давно заметившие отсутствие хозяйки, начали поиски ещё днём, и когда лес наполнился звуками ночи и светом луны, девушка услышала голоса искавших её людей. К двум ночи Катерина была дома, грязная, мокрая и измученная. Её враньё о том, что она пошла в лес за ягодами приняли и больше никто ни о чём не расспрашивал.

Под утро у неё началась лихорадка и небольшая прогулка свалила её с ног на месяц. Девушка не знала, явился ли Бэн. Проведя почти три дня без сознания, она пришла в себя, когда рядом был Вильгельм. Сначала Катерина испугалась, что муж застал Бэна и теперь накажет её, но оказалось, что его беспокоило здоровье жёнушки, и он пришёл её проведать. Девушка была не слишком-то благодарна, так как, убедившись, что супруга жива и отпустив снова несколько нелесных комментариев по поводу её вида и образа жизни, он сразу ушёл.