Чтение онлайн

— Хочу учить Кожу! — сообщила вампирша, с ненавистью смотря на Вильгельма.

— Что?

— Сопротивление.

— Контроль над Сопротивляемостью? — Вильгельм усмехнулся. Похоже, прошлая рана от его когтей многому её научила.

— Контроль... — она скривилась, — учи. И когтям тоже!

— Если бы ты появлялась у меня почаще, возможно уже знала, как ими пользоваться. — Вильгельм не собирался учить её столь могущественной дисциплине. Кроме того, ему пришлось много заплатить одному проезжему Носферату, чтобы тот дал основы Вильгельму.

Но Густав велел передавать знания этой оборванке обо всём, что она пожелает. И учить ему её придётся. Правда можно делать это максимально плохим способом, чтобы Катерина никогда не смогла понять, что представляют собой эти способности. Вновь удобно расположившись в кресле и с показательной небрежностью отряхнув свой дорогой пурпуэне[5] с розетками.

— Только о трэлле тебе нужно сообщить Принцу. И надейся, чтобы он не убил вас обоих.

Катерина вышла из часовни ближе к рассвету. Бэн одёрнул рукав рубашки, чтобы она не увидела исцарапанную руку. Сколько бы он не пытался повторить чудо, что случилось перед Вильгельмом, Бэну более не удавалось. Раны не заживали, хотя он и пытался сосредотачиваться на своей ненависти и гневе.

Вампирша была мрачна, расстроено махнула ему рукой следовать и быстрым шагом направилась в старый Кёльн. Там она надеялась отыскать место для сна.

Комментарий к Глава 1. Добро пожаловать в Берлин. Часть 03. Из Князя в грязь [1] Старонемецкая земная миля = 7,5 км

[2] Курфюрст — имперский князь. Князь на латыни «princeps»

[3] Линия — старонемецкая мера длины, 1 линия = 2,11 мм

[4] Шаравоны (значение) — короткие, мешковатые мужские брюки из ткани или бархата, с вертикальными прорезями, показывающими подкладку

[5] Пурпуэн — короткая мужская куртка с узкими рукавами или без рукавов, пурпуэн нового фасона шили из шёлка или бархата отделывали вышивкой, украшали разрезами, которые скреплялись пряжками шнурками, пуговицами

====== Глава 1. Добро пожаловать в Берлин. Часть 04. Верный пес /POV ======

Беты (редакторы): Parenek

Soundtrack: Muse – Endlessly

(Моабит, июль 1508 года) POV:Записи Бэнджамина Груневальда

Середина лета. Через месяц мне должно исполниться двадцать, а я чувствую себя так, словно мне пятьдесят. Лишённый дома, любви и понимания, я терял волю к жизни. Детские чувства и страхи водрузили на меня ответственность за смерть моей матери, за моего раздавленного горем отца и осиротевшего младшего брата. Я так же винил себя в том, что потерял Катерину и наш дом. И вина сделала меня равнодушным и чёрствым.

Прошло пять лет, как нас выставили из нашего старого имения, где умерла моя мать. Отец до сих пор косо смотрит на меня, когда разговор заходит о Кормфилдах. Скорее всего, он простил меня, но никогда не стал бы говорить об этом вслух. Мы переехали в имение Вильмерсдорф[1], отцу легко удалось найти новую работу на конюшне небогатого, но разбирающегося в лошадях господина. И хотя платил новый хозяин намного меньше, на жизнь хватало. Я ответственно перенимал дело семьи, изо всех сил стараясь забыть старый дом, и девушку, прекрасную Катерину, любовь к которой стала для меня наваждением и глубоким разочарованием.

Так и не женился.

Встречался иногда с сельскими девицами. Но проводя с ними вечера и ночи, я чувствовал лишь сожаление. Никто не мог заставить моё сердце трепетать, как это было в детстве. Моя детская любовь стала несбыточным соблазном, моё воображение рисовало невероятные картинки возможного счастья, и мне было комфортно в этом придуманном мире. Всё остальное же, вызывало лишь раздражение, и вскоре я понял, что детская любовь к Катерине и чувства из-за её потери переросли в равнодушное презрение к женщинам.

В шестом году меня пригласили поработать грумом[2] на конюшне у очень богатого графа, проживавшего в Моабите[3].

Раз в месяц я отправлялся сопровождать его лошадей на охоту в Тиргартен[4]. Мне посчастливилось привлечь внимание господина, и граф позволял мне встречаться с людьми из высшего общества, которые не брезговали говорить со мной, когда дело касалось чистоты пород. Не буду скрывать, с возрастом я стал достаточно красив и пригож, и богатые чопорные дамы заманивали меня развлечь их в отсутствии мужей. Это было похоже на бег марафона – пот, соитие и никаких эмоций.

А год назад, загоняя для ночной охоты лисиц, я встретил Равенсбурга и его слуг. Так мне стало известно, что Катерина умерла, и прежние иллюзии рассеялись, вытолкнув меня на встречу с реальной жизнью.

В день похорон я был у её могилы. Меня никто не узнал, прислужки[5] рыдали, вспоминая свою госпожу. Никто не смог точно ответить, как она умерла. Поговаривали, это были неудачные роды, но мужики с ужасом рассказывали, что тело девушки было высохшим, выцветшим, как лежавшая несколько месяцев на солнце морковь. Мне не удалось её увидеть, попрощаться. Но стоя у надгробной плиты, мне казалось, что я снова слышал голос Катерины.

Больше я туда не приходил, стараясь обходить стороной места своего детства, вызывающие столь болезненные воспоминания.

Моя новая работа полностью захватила меня. Оставив отца, я перебрался в новый богатый дом, где моё положение было высоко. Увлечённый работой, я стал понемногу забывать о Катерине и тех глупых чувствах, что она во мне вызывала. Временами я даже ненавидел её. Но прошлое постепенно отошло на второй план, и я осознал, что всё это было лишь способом забыть о других неприятных вещах в моей жизни. Образ Катерины стал смутным, расплывчатым. Пока однажды ночью, когда я задержался рядом со стойлами, она не появилась передо мной воплоти.

Я был ошарашен, не зная, что делать. Кричать и звать на помощь при виде поднявшейся из могилы, или просто сказать ей «прощай» и отпустить из себя и своих воспоминаний. Она сильно изменилась: той маленькой девочки, что я помнил, больше не существовало, и передо мной стояла взрослая женщина, что была намного прекрасней и притягательней, чем серый испачканный ребёнок. В ту ночь Катерина показалась мне божественным явлением.

Призрак решил за меня, шагнув ко мне, Катерина оказалась в свете свечей. Она была бледна, глаза горели неестественным светом, они смотрели на меня непроницаемым холодом и проникали в самое сердце. Меня охватил страх. Женщина прижала меня к себе, её кожа была холодной и гладкой. А после она укусила меня. Чётко помню, что это был укус. Несколько мгновений я ощущал, как острые, как самый дорогой клинок, зубы проткнули мою шею, сковав мышцы болью. Но как только моя кровь полилась, боль ушла. Горячими, обжигающими волнами возбуждение проходило по моему телу. Мне казалось, что она просто целует мою кожу, пробуждая во мне много лет хранившееся к ней желание. Я захотел обнять её, но тело как будто окаменело и не слушалось меня. Она брала всё больше и больше, поцелуй становился болезненным. Когда мои руки стали холодеть, я с трудом поборол своё оцепенение и наконец-то обнял её. И хотя я чувствовал слабость и понимал, что существо, принявшее образ моей любимой убивает меня, всё равно был счастлив. Какое-то странное осознание того, что я давно искал смерти, меня успокоило. Мне хотелось расслабиться, уснуть и забыть о смерти матери и Катерины навсегда. Уже теряя сознание, отдавая своё тело и душу, тихо прошептал ей: «Я ждал тебя»...

Когда утром проснулся, я не мог поверить, что всё ещё жив. Всё тело онемело и болело. Во рту чувствовался странный вкус старой крови, словно прокусил себе язык. Я лежал там же, где призрак застал меня, и мог бы подумать, что это мне приснилось, если бы не жгучая, тянущая боль в шее. Весь день я был сам не свой, теряясь в словах и мыслях, мог думать только о ней. Когда же вечером Катерина снова появилась, бросился бежать. Нет, не от неё, а к ней. Мне хотелось попросить, или даже потребовать, чтобы она завершила то, что начала вчера. Остановившись рядом с Катериной, с тоской и нежностью взглянул в её пугающие глаза, надеясь, что она поймёт всё без слов и просто успокоит мою душу. В тот момент, мне нужно было попрощаться, но вместо этого я выбрал другие слова. Я никогда не говорил ей этого, никогда не смел оскорбить её своими юношескими мечтами. «Я люблю тебя» — вырвалось как облегчение. Катерина вздрогнула, двинулась ко мне и снова укусила. Эти прикосновения вновь принесли незабываемое ощущение наслаждения. Мне хотелось, чтобы она продолжала, не отпуская меня никогда. Укус пробудил во мне желания, и я понял, что именно эта женщина нужна мне сейчас. Я хотел каждую её частичку, это желание разрывало меня, давило и жгло.